Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

улицы. Исчезли резные фасады, стало больше закрытых лавок и заколоченных окон. Старые Фонари оправдывали название: на каждом углу стояли высокие железные столбы, но светились лишь два из пяти.

Экипаж остановился возле двухэтажного дома с выцветшей зелёной дверью.

Над входом висела перекошенная вывеска.

«Вейр и нить».

Несколько букв почти стёрлись, но изображение катушки и иглы ещё различалось. Одно из окон первого этажа было заколочено, второе покрывала густая сетка трещин. По стене поднимался сухой вьюн, а над водостоком темнело пятно сырости.

Возница посмотрел на здание и присвистнул.

— Ждать долго?

— Пока не открою дверь.

Большой железный ключ подошёл с третьей попытки. Замок сопротивлялся, внутри что-то скребло и цеплялось, но в конце концов механизм сдался.

Дверь распахнулась внутрь с таким стоном, словно мастерская возражала против возвращения хозяйки.

Ярина переступила порог.

В полутёмном помещении пахло пылью, старым деревом и тканью, которая слишком долго пролежала без движения. Свет из дверного проёма выхватил длинный стол, перевёрнутый табурет, пустые полки и два манекена под серыми чехлами. На полу блестели осколки разбитой лампы.

Она нашла настенный светильник и коснулась металлического ободка. Ничего не произошло.

Возница, наблюдавший с порога, протянул руку и повернул маленькое кольцо сбоку. Внутри стеклянного шара вспыхнул мягкий огонь.

— Благодарю, — сказала Ярина.

— За ожидание ещё полмонеты.

— Ожидание закончилось.

Он недовольно поджал губы, получил обещанную серебряную монету и уехал прежде, чем она успела спросить, где поблизости можно купить еду.

Дверь за экипажем закрылась.

Мастерская погрузилась в тишину.

Ярина поставила папку на стол и медленно обошла помещение. Когда-то здесь работали не меньше шести человек. У стены стояли три широких раскройных стола, хотя два из них были разобраны и сложены досками. Под окном сохранилась ножная швейная машина с медным колесом и сложным механизмом, на котором виднелся знак гильдии. Рядом размещались две деревянные стойки для катушек, почти пустые.

В шкафах нашлись ножницы, несколько линеек, коробка булавок, мел, мотки грубой нити и рулон небелёного полотна. Не богатство, но уже не пустота.

Ярина открыла опись.

Швейная машина — одна.

Раскройные столы — три.

Манекены — четыре.

Она обернулась. В комнате стояли только два.

Продолжила читать.

Большие ножницы — пять пар.

В ящике оказалось две.

Рулоны шерсти — восемь.

На полках не было ни одного.

Кто-то вывез из мастерской гораздо больше, чем следовало по долговым документам.

Ярина перелистнула страницы и нашла акт изъятия. Гильдия забрала шёлк, бархат, четыре ткацкие рамы и часть готовых изделий. Манекены, ножницы и шерсть в акте не упоминались.

Первый вопрос появился раньше, чем она успела снять плащ.

Второй ждал в долговой книге.

Сумма оказалась составлена из нескольких обязательств: плата за материалы, ежегодный гильдейский сбор, хранение имущества после закрытия мастерской и штраф за отсутствие подтверждённого мастера. Последняя запись была сделана пять дней назад.

Гильдия начисляла плату за хранение вещей, которых в здании уже не было.

Ярина провела пальцем по столбцу цифр. Разобраться в местной стоимости предстояло позже, однако принцип она понимала отлично. Если должник не задавал вопросов, долг рос сам.

Наверх вела узкая лестница. На второй ступени доска прогнулась, на пятой заскрипела так громко, что Ярина остановилась. Перила держались, но доверять им не хотелось.

На верхнем этаже находились три маленькие комнаты. В первой стояла кровать без постельных принадлежностей, во второй — комод с выдвинутыми ящиками, третья была завалена коробками и сломанными рамами. Потолок возле окна потемнел от влаги, но дыры Ярина не увидела.

Жить здесь было можно. По крайней мере, одну ночь.

Вернувшись вниз, она сняла тяжёлый плащ и повесила его на край манекена. Под ним обнаружилось тёмно-синее платье, слишком тесное в груди и широкое в талии. Рукава тянули назад при каждом движении.

Крой был дорогим, ткань — качественной, а посадка безнадёжной.

Ярина осмотрела себя в пыльном зеркале.

Незнакомое лицо оказалось бледным и тонким. Тёмные волосы были уложены в сложную причёску, несколько прядей выбились у висков. Серые глаза казались огромными из-за усталости. Лиорена была красивой, но платье делало её старше и беспомощнее, чем она выглядела без него.

Кто-то одевал жену дракона так, будто хотел спрятать её внутри ткани.

Ярина подняла руки, проверяя натяжение. Шов под мышкой впивался в кожу. Юбка была слишком длинной, из-за чего по дороге она дважды едва не наступила на подол.

Исправить можно было за час. При наличии иглы, ниток и возможности снять платье без посторонней помощи.

Она нашла на спине ряд мелких застёжек и тяжело вздохнула.

Снаружи загрохотали колёса.

К мастерской подъехала грузовая повозка. Ярина успела открыть дверь до того, как возница начал стучать. Двое работников молча внесли четыре сундука, свёрток постельных принадлежностей и деревянную коробку, опечатанную знаком Аркейнов.

— Всё? — спросила она.

Старший сверился со списком.

— Всё, что передал дом.

— Кто собирал вещи?

— Управляющий.

— Он здесь?

Работник покачал головой.

Ярина проверила число сундуков по расписке и только после этого поставила отметку. Мужчины переглянулись. Вероятно, прежняя Лиорена не имела привычки считать собственные вещи.

В одном сундуке лежала одежда, в другом — книги и письменные принадлежности. Третий был заполнен обувью, четвёртый — постельным бельём и личными мелочами. Денег, украшений или чего-либо, что можно было быстро продать, не оказалось.

Деревянная коробка оставалась последней.

Печать на ней уже была надломлена. Внутри Ярина нашла снятую с платьев серебряную вышивку рода Аркейнов, несколько споротых нашивок и узкие полосы жемчужно-серой ткани.

Символы бывшей семьи вернули отдельно, как ненужные обрезки.

Она перебирала содержимое без особого чувства, пока не заметила в углу тёмный лоскут.

Ткань была плотной, знакомого жемчужно-серого цвета. Вдоль одного края проходила почерневшая нить.

Обрезок супружеского плаща.

Ярина вынула его из коробки и поднесла к свету. Край был срезан недавно. Вероятно, кусок отделился, когда с плаща удаляли вышитый знак Лиорены, и его по ошибке положили вместе с остальными снятыми деталями.

Она разложила лоскут на столе.

Даже без увеличительного стекла стало видно, что нить проходила не по исходному переплетению. Её ввели позже, закрепив мелкими скрытыми стежками с изнаночной стороны. Работа была мастерской, но спешка выдала исполнителя: один прокол оказался слишком близко к краю, второй захватил соседнюю нить, а узел спрятали под плотной складкой.

Ярина осторожно потянула за кончик.

Ткань отозвалась теплом.

Она отдёрнула руку.

Светильник на стене дрогнул, хотя дверь и окна были закрыты. По жемчужно-серой поверхности пробежала едва заметная рябь. Почерневшая нить приподнялась, словно под ней прошёл слабый порыв воздуха.

Ярина наклонилась