После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова

— Доброе утро, — сказал Вадим, глядя на меня, — Ты такая красивая с утра, распущенные волосы тебе всегда были к лицу.

Меня аж передернуло от его слов, как ни в чем не бывало он отвешивал мне комплименты.

— Спасибо, конечно, но не стоило.

— Что не стоило? Я всегда говорил, что ты самая красивая.

— А нашел, видимо красивее.

— Лина, не начинай.

— Я хотела тебя попросить, — вдруг решила сказать я.

— Да, говори.

— Пожалуйста, никаких чужих людей в доме без предупреждения, — резко проговорила я, — Я не хочу проснуться и увидеть Соню за чашкой кофе.

— Больше никакой Сони, — вдруг сказал он, его челюсть напряглась.

Я не понимала, как реагировать на его слова.

— Я тебе не верю, — все, что нашлась сказать я.

— И не надо, — он развернулся и пошел в дом переодеваться.

Так началась наша новая жизнь.

Глава 3

Я проснулась от запаха.

Кофе, свежий, молотый, тот самый, который мы купили в маленькой итальянской лавке, с нотками шоколада и апельсиновой цедры.

Я знала этот запах, сама варила его почти каждое утро два года.

Сегодня его варил он.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и слушала звуки, доносящиеся с западного крыла дома.

Где-то там он делал себе завтрак.

Интересно, что он ест?

Раньше я готовила для нас обоих.

Омлет с помидорами черри, тосты с авокадо, свежевыжатый апельсиновый сок.

Он говорил, что лучше меня не готовит никто.

Наверно уже тогда врал.

Я встала, натянула джинсы и майку, спустилась вниз, как мышка.

Не хотела его встречать, но когда я заглянула в кухню, его уже там не было.

Только чашка на моем месте...и записка.

Я подошла ближе, взяла чашку.

Теплая, он знал, что я встаю в половине девятого, рассчитал время.

На листке бумаги было написано:

“Твой кофе, с молоком и без сахара. Я помню.”

Я сжала бумагу в кулаке.

Он помнит, вот черт.

Он все помнит.

Как я пью кофе. Как люблю, когда окно в спальне открыто настежь.

Как засыпаю только на правом боку. Как смеюсь, когда он меня щекочет.

Он помнит, так зачем изменил?

Я выбросила записку в мусорное ведро, но кофе выпила, до последней капли, потому что оно было идеальным.

Вечером в пятницу я сидела на скамейке, той самой, под старой яблоней, где мы целовались впервые.

Читала книгу, которую не могла понять уже третью страницу, мысли разбегались.

Он появился неожиданно.

Вышел из дома с бокалом красного вина, на ходу застегивая манжеты рубашки.

Собирался куда-то.

Увидел меня и остановился.

— Привет, — сказал он негромко.

— Привет.

— Хорошо выглядишь, как всегда.

Я не ответила, потому что если бы сказала правду в ответ, то призналась бы, что он выглядит так, что у меня пересыхает во рту.

Светлая рубашка, темные брюки, легкая небритость.

Глаза, которые смотрят так, будто я единственная женщина на свете.

Врет, снова врет.

— Ты куда-то собрался? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Ужин с партнерами, вернусь поздно.

— Ждать не буду.

— Ну я и не ожидал этого.

Вадим постоял еще секунду, будто ждал, что я скажу что-то еще, но я промолчала.

Он ушел.

Я осталась одна в саду, с книгой, которую не читала, и с мыслью, которую не могла выкинуть из головы: “С кем он на самом деле ужинает? С партнерами или с ней?”

Я ненавидела себя за эту мысль и не могла ее остановить.

Три часа ночи.

Я не спала, лежала в темноте и смотрела в потолок, считая удары своего сердца.

Где-то в западном крыле хлопнула дверь, он вернулся.

Тишина, потом шаги, не в его сторону, а в мою.

Я замерла.

Шаги приближались, медленные, чуть нетвердые. Он выпил, я слышала это по походке.

Остановился у моей двери.

Молчание.

Я не дышала, надеясь, что он уйдет.

Может просто заблудился в коридоре, дом большой, легко перепутать.

В дверь тихо постучали.

— Лина, — его голос был хриплым, — Не спишь?

Я молчала.

— Я знаю, что не спишь. Я слышу, как ты ворочаешься. Ты всегда так делаешь, когда не можешь уснуть, — пауза, — Открой, пожалуйста.

“Пожалуйста” снова, второй раз за неделю. Мне кажется, он говорил это только в ЗАГСЕ, когда надевал мне кольцо на палец.

Медленно встала, подошла к двери, прислонилась к ней лбом.

Нас разделял сантиметр дерева, но казался непреодолимым.

— Чего ты хочешь, Вадим?

— Поговорить.

— Поговорили уже, в тот день.

— Я не договорил тогда, я наговорил много гадостей, потому что испугался. А теперь…

— А теперь что?

— А теперь я протрезвел, — его голос дрогнул, — Я один без тебя, и мне страшно.

Я закрыла глаза, мое сердце сжалось в комок и билось где-то в горле.

— Тебе не должно быть страшно. Ты сильный, успешный, у тебя есть она.

— Нет у меня никого, — глухой удар, он прислонился к двери с другой стороны, теперь нас разделяли только два слоя лакированного дерева, — Только ты, всегда была только ты. Я облажался, я козел, я знаю… но я не хочу, чтобы ты была моей соседкой. Я хочу, чтобы ты была моей женой, настоящей и единственной.

Слезы хлынули сами собой, я закусила губу, чтобы не всхлипнуть.

— Ты не имеешь права, — прошептала я, — Ты не имеешь права так говорить после того, что сделал.

— Знаю, — он тоже говорил шепотом, но я слышала каждое его слово, — Не имею, но говорю, потому что если промолчу, то потеряю тебя навсегда.

— Ты уже потерял.

— Нет, — он стукнул в дверь ладонью, я немного отстранилась от нее, — Если бы потерял, ты бы уехала, но ты осталась.

— Потому что у меня нет денег на съем, — выдохнула я.

— Врешь, — мягко сказал Вадим, — Ты могла бы занять у Карины, у мамы, в конце концов, у меня… я бы просто дал. Я же знаю, ты осталась потому что…

— Не смей договаривать, — вырвалось у меня.

— …потому что тоже не хочешь меня терять.

Я отшатнулась от двери, как от огня.

— Уходи, Вадим.

— Лин…

— Уходи сейчас, или я закричу.

Тишина, секунда, другая.

— Хорошо, — услышала я его отдаляющийся голос, — Но я не сдамся, поняла? Ты меня знаешь.

Шаги удалились по коридору, хлопнула дверь и наступила тишина.

Я сползла по двери на пол, обхватила колени руками и заплакала. От обиды, от злости и от того, что он был прав.

Я осталась не потому что у меня нет денег.

Я осталась потому, что без него задыхаюсь.

Утром в субботу спустилась на кухню в десять, нарушив