Ретроградный Меркурий для попаданки - Олеся Герус

Сапоги наверху остановились ровно над моей головой, и я успела подумать: что ж, отличный способ закончить самый странный вечер в истории человечества — быть найденной в подвале незнакомого мира ещё до того, как я узнаю его название.

— Вниз, — шепнул Дариан, и в темноте я почувствовала, как его рука, широкая и тёплая, обхватывает моё запястье и тянет вбок, а не вверх, что было по меньшей мере странно, учитывая, что источник шума находился строго над нами.

Оказалось, вбок — это к стене, которая при ближайшем рассмотрении стеной не являлась: панель отъехала беззвучно, будто её смазывали чаще, чем мыли посуду в этом доме, и меня вместе с ним втолкнули в щель, ширина которой предполагала близкое знакомство с чужими рёбрами. Земля моей жизни, надо сказать, никогда не готовила меня к тесноте в компании мужчины габаритов небольшого шкафа.

— Дыши тише, — сказал он мне на ухо, и я чуть не спросила, каким конкретно органом мне предлагается дышать громче обычного, но решила, что сейчас не время для сарказма. Время для сарказма наступает позже, когда опасность миновала, — это я усвоила ещё на Земле, работая с клиентами, у которых муж только что ушёл, а гороскоп упорно обещал стабильность.

Сверху заскрипели половицы. Кто-то произнёс короткую фразу на языке, который я не понимала, но интонацией безошибочно узнала: приказной тон, звучащий одинаково что здесь, что там, где я родилась. Начальник всегда говорит именно так, вне зависимости от вселенной.

Зарайя, женщина с книгой, застыла у дальней стены подвала, зажимая себе рот ладонью. Кассель исчез — буквально, я не успела заметить, куда, только полы плаща мелькнули у противоположного угла и всё. Остальные пятеро распластались по темноте настолько удачно, что я усомнилась, люди ли они вообще, или местная разновидность мебели с функцией паники.

Сапоги прошлись по всей комнате наверху. Раз, другой. Что-то тяжёлое сдвинули, судя по звуку — стол или сундук. Голос, отдававший приказы, что-то спросил, ему ответили коротко, почти зло. Потом — тишина, которая тянулась настолько долго, что я успела пересчитать удары собственного сердца до сорока трёх, прежде чем сапоги наконец удалились в сторону лестницы и стихли где-то снаружи, на улице.

Панель отъехала обратно так же беззвучно.

— Обошлось, — выдохнула Зарайя, но выдохнула так, будто произносила это далеко не в первый раз в жизни и ни разу ещё не поверила себе полностью.

— На сегодня, — поправил её Дариан, отпуская моё запястье с той же внезапностью, с какой схватил его. Он посмотрел на меня сверху вниз — и я наконец разглядела его при свете уцелевшей свечи как следует: тёмные волосы, коротко стриженные, седая прядь над левым виском, будто кто-то нарочно провёл там кисточкой, шрам через бровь. Ни следа паники, ни капли лишнего движения — будто прятаться в стенных нишах для него давно стало таким же обыденным делом, как для меня записывать сторис.

— Слушайте, — сказала я, потирая запястье, — я, конечно, страшно ценю гостеприимство, стенной шкаф был прекрасен, рекомендую всем друзьям, но может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит? Где я, кто вы, и почему та женщина смотрит на меня так, будто я лично разбила ей вазу?

— Гончие, — сказал кто-то из угла, будто это всё объясняло.

— Класс, — кивнула я. — Собаки. Замечательно. Обожаю собак. Особенно тех, что ищут людей в подвалах.

— Не собаки, — произнёс Дариан ровно, без малейшего намёка на то, что мой сарказм его хоть немного задел. — Люди Регентства. Их называют так, потому что они умеют находить след по Небесному Слову — как собака по запаху.

— Небесное что?

Кассель вынырнул из темноты рядом с уцелевшей свечой, отряхивая рукав так тщательно, будто мы только что не прятались от вооружённого патруля, а мило пили чай на светском рауте.

— Небесное Слово, дорогая гостья, — сказал он с той интонацией, с которой на Земле обычно продают недвижимость с видом на кладбище, — магия неба этого мира. Она читает судьбы по звёздам, находит людей по их рождению, определяет право на трон по крови. Единственное, чего она не может, — прочитать тебя. Именно поэтому ты сейчас здесь, а не спокойно спишь в своей постели в другом мире.

Дариан за его спиной устало провёл ладонью по лицу — жест, за которым читалась застарелая, годами тренированная привычка сдерживаться, — и пробормотал что-то себе под нос.

— Простите? — переспросила я, склонив голову набок в своей фирменной манере "я всё слышала, но дам тебе шанс повторить это мне в лицо".

— Ничего, — сказал он громче, явно решив, что произнесённое уже не спрятать обратно. — Просто в очередной раз подумал, что круг мог бы вытянуть кого угодно. Кузнеца. Пекаря. Немого монаха, приученного к дисциплине и не склонного комментировать каждое моё слово.

— Приятно узнать, что моё общество настолько его обременяет, — сказала я, адресуя реплику скорее потолку, чем ему напрямую. — Учту на будущее: в следующий раз, падая в магический портал, постараюсь упасть тише и меньше шутить. Хотя не обещаю — характер такой, знаете ли, врождённый, как асцендент.

— Не обещай, — буркнул он, и в этом коротком ответе смешались раздражение и что-то очень похожее на невольное признание: спорить со мной оказалось утомительнее, чем он рассчитывал, — но и определённо не так уныло, как молчаливый монах из его же примера.

Я моргнула. Потом моргнула ещё раз, потому что первый раз явно не помог информации улечься в голове хоть сколько-нибудь ровно.

— Погодите, — сказала я. — Вы хотите сказать, что гороскопы тут реальны?

— Гороскопы, — повторил Кассель со вкусом, будто пробовал незнакомое слово на язык. — Забавный термин. Да. Реальны. Настолько реальны, что на них держится трон, война, торговля и половина законных браков в этой стране.

Что-то внутри меня одновременно взорвалось хохотом и рухнуло в обморок. Восемь лет я продавала клиентам красивую иллюзию контроля над будущим, зная — зная точно, — что вся эта конструкция держится на моей интуиции, харизме и умении звучать уверенно даже когда я понятия не имею, что говорю. А теперь мне сообщают, что где-то существует мир, где ровно то же самое ремесло работает буквально, взаправду, с реальными последствиями для реальных людей.

— Ну спасибо, — сказала я вслух, — вселенная наконец решила надо мной пошутить настолько тонко, что я даже смеяться не могу.

— Ты действительно занималась этим у себя? — спросила Зарайя, впервые обращаясь ко мне напрямую, и в её голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и профессиональным любопытством, знакомым мне слишком хорошо: так коллеги смотрят друг на друга на конференциях, прикидывая, кто