Последний призыв - Лисса Рин

– Шоколад готов, – возвестила Мелис так радостно, будто самолично выявила источник своего проклятия.

Аромат напитка был действительно приятен. Впрочем, эфир тоже приятно пахнет, но вот переносить я его могу лишь в малых дозах и только ради поддержания необходимых сил.

– Ну же, попробуй. – Мелис кивнула на кружку в моих ладонях. – Его обязательно нужно попробовать, пока он не остыл. – Ее глаза загорелись в нетерпении.

Я пожала плечами и, немного помедлив, поднесла чашку ко рту. Снова понюхала, осторожно коснувшись губами краев чашки, – Мелис, словно зачарованный эфиром бес, наблюдала за каждым моим движением – и отпила крохотный глоток.

Во рту стало непривычно тепло и вязко.

– И? – Мелис подалась вперед, словно в нелепой попытке рассмотреть мои ощущения.

– Вполне. – Я растерла густую жидкость по нёбу и кивнула: – Очень даже неплохо.

– Но не идеально. – Было видно, что Мелис расстроилась.

Почему-то стало неуютно, и я поспешила объяснить.

– Ну идеала ведь все равно не бывает, – пожала я плечами – и вдруг снова ощутила упругое сопротивление в груди.

– Бывает. – Мелис подняла голову, и я изумилась, как сильно она изменилась: выражение ее лица стало серьезным, взгляд – осмысленным и хмурым, а между бровями залегла складка. – Просто у каждого он свой. – Даже голос претерпел изменения: стал глубоким, строгим и холодным.

По ее эфиру побежала темная рябь.

– В таком случае, – я прищурилась и придвинулась к столу, чтобы внимательнее рассмотреть эфир, – тебя сейчас должны волновать не мои идеалы, верно?

Она на мгновение застыла, пронизывая меня голубыми льдинками глаз насквозь.

– А ты и правда забавная, – хлопнула в ладоши смертная, отчего я вздрогнула.

Цвет ее радужки снова посерел, а губы расплылись в детской улыбке.

Я озадаченно почесала затылок: это что сейчас такое было? Неужели у смертной настолько изменчивый, сложный характер? Или это какое-то психическое отклонение? А может, последствия помора так проявляются? Но если так, то дела у смертной обстоят куда хуже, чем я думала.

– Я все-таки сделаю лучший шоколад. – Мелис снова принялась засыпать шоколадную стружку в новую чашку. – К Рождеству я точно успею. Ведь я обещала Торену.

Я практически не слушала девушку, погрузившись в собственные размышления. А потому не сразу заметила, как мои руки, плечи, а затем и все тело окутал приятный теплый кокон. Я сразу же встрепенулась и огляделась в поисках постороннего присутствия и чужеродного воздействия, но ничего подозрительного не обнаружила. Кроме одного: детали интерьера стали немного… ярче, что ли? Даже окружающий воздух словно уплотнился, медленно погружая мой эфир в какое-то непривычное, немного странное, но вместе с тем необычайно приятное тепло.

Я недоуменно уставилась на чашку в своих руках. Неужели таково воздействие этого отталкивающего на вид напитка? Выходит, я все-таки недооценила умения этой смертной.

– Торени, кстати, пообещал, что мы вместе будем украшать наш дом. Так что нужно подготовить все заранее, – продолжала щебетать Мелис, пока я внимательно изучала напиток. Я снова поднесла чашку ко рту и, набравшись смелости, сделала глоток побольше. И хотя вкуса я не почувствовала, во рту потеплело, а в груди вдруг стало мягко и приятно. Да что же это за чудо-зелье такое? – Правда, брату с его фантазией я бы доверила украшать только забор. Так что помощь нам точно не помешает. – И Мелис уставилась на меня в ожидании.

– Чего? – встрепенулась я, пытаясь вынырнуть из укачивающей мой эфир волны приятных ощущений. – Помочь? Вам?

– Да, на Рождество, – нетерпеливо поерзала в кресле Мелис. – Ты придешь, Листа?

– Рожде… – Я старательно пыталась вспомнить речь, конец которой почему-то уперся в мою скромную рогатую персону. – Ах, Рождество! Это вроде семейное торжество? Понятно. – Я снова вспомнила о том, зачем меня призвали в этот убогий мир. И о том, почему в этом убогом мире я неожиданно для себя вдруг решила подзадержаться. – Тебе этого ангелочка на праздник подарили? – Я кивнула на торчащее из кармана ее халата керамическое крылышко. – А ваши родители…

Приятное теплое чувство моментально улетучилось, и в комнате снова стало промозгло.

Глаза Мелис странно заблестели, а ее эфир снова пошел рябью. Она нервно поправила манжету халата, и вот тогда, всего на мгновение, я увидела, как серовато-белесые нити, словно тончайшая паутина, окутали ее бледную плоть в районе груди, где розовел зарубцевавшийся ожог. Я прищурилась: да, это очень похоже на помор. Кроме одного существенного отличия: воздействие начиналось не с краев эфира, неотвратимо прогрызая себе путь к искре души, как свойственно любому помору, а наоборот, подтачивая смертную изнутри, ползло наружу, все шире расползаясь едва заметной рябью по всей поверхности эфира.

– Я могу?.. – Я потянулась к статуэтке, но моя кисть была перехвачена на половине пути. Тоненькая худенькая рука со всего маху припечатала мою ладонь к столу.

– Ru milicamm.

– Что?

Меня с силой толкнуло в грудь что-то упругое, и я едва успела ухватиться за край стола, чтобы удержать равновесие. И вдруг впервые ощутила непрошеную гадливую дрожь в своем эфире.

– Мелис?

Она ничего не ответила, продолжая взирать на меня из-под пушистых ресниц. Вот только что-то в этой милой невинной девчушке изменилось: глаза потемнели, будто вобрав в себя мрак безлунной ночи, скулы заострились, а губы изломились в легкой пренебрежительной ухмылке. Она слегка приподняла подбородок, затянув меня в холодный оценивающий взгляд.

Я затаилась, не в силах отвернуться.

– Это все твоя вина, – зло прошипела Мелис, придвинувшись ко мне совсем близко. – Ru milicamm. Проклинаю.

Она вдруг охнула от боли, резко отшатнулась и вскинула руки, точно обожглась. Вскочив из-за стола, Мелис испуганно огляделась и взмахнула руками: сама того не подозревая, девушка отчаянно пыталась стряхнуть с себя мой эфир.

Я покачала головой и приблизилась к мечущейся по комнате смертной.

– Подожди, я…

– Неужели снова! – в сердцах воскликнула она, уставилась на меня в упор – и отвернулась, полностью проигнорировав.

Она снова огляделась и только сейчас, казалось, заметила спящего брата.

– Да что же это… – Мелис растерянно посмотрела на стол с дымящимися чашками.

Она потерла покрасневшие глаза и, что-то пробормотав себе под нос, на цыпочках поспешила к выходу, оставив позади озадаченную, но в то же время крайне заинтересованную меня.

– Во дает! И откуда только эта смертная знает язык предвечных? – пробормотала я и шагнула к спящему Торену. – Если бы мне было интересно…

Я остановилась. Мои губы сами собой расплылись в предвкушающей ухмылке.

– А ведь мне действительно интересно.

Глава 9

Мягкая, обволакивающая темнота сна без сновидений была