Последний призыв - Лисса Рин

упоительной, но недолгой. Пробуждение, как и полагается любому уважающему себя геморрою, подкралось неожиданно. С трудом разлепив отяжелевшие веки, Торен шумно вздохнул, повернулся на спину и с удовольствием потянулся. Давненько он так хорошо не высыпался! Наверное, еще с первого курса, когда он благосклонно позволял себе пропустить пару-тройку утренних лекций. О чем благоразумно умалчивал, навещая родителей и строгую сестру. Ох, ему бы сильно не поздоровилось, узнай о его маленьком секрете Мелис и… Мелис!

Торен моментально проснулся и вскочил с дивана, уронив кем-то заботливо подоткнутое одеяло на пол.

– Бес… то есть инферия! Да чтоб ее. Листа! – позвал он, окинув взглядом пустую комнату, и нахмурился. – Листера!

В оконное стекло забилась недовольная осенняя муха.

Озадаченно цокнув языком, Торен неуверенно подошел к шкафу и резко распахнул его створки. Затем быстро, насколько позволяло разомлевшее от долгого отдыха тело, согнулся и заглянул под стол. Следом – под кровать.

Инферии нигде не было. Торен негромко чертыхнулся.

Ну разумеется, чего еще было ждать от беса? Что она, словно преданная комнатная собачонка, будет сидеть и ждать, пока хозяин выспаться изволит? Небось, воспользовавшись временным отсутствием контроля, пошла совать нос не в свои дела. А поскольку она сейчас намертво к нему привязана, то и совать нос она может только в его личные дела.

Торена прошиб холодный пот, и он бросился к двери.

– Ты хорошо под кроватью посмотрел, мой сладкий? – раздался за его спиной знакомый издевательский голос, и Торен от неожиданности едва не влетел в дверь.

Выходит, он снова ошибся. Не в первый раз. Но впервые был искренне этому рад.

Старательно пряча улыбку облегчения, Торен медленно обернулся.

Она и правда была здесь. Все такая же самодовольная и надменная, она восседала в его любимом кресле и, высунув от усердия язык, колдовала над дымящимися чашками на письменном столе.

Ее прямые серебристые волосы рассыпались по бледным, едва прикрытым приталенной темно-фиолетовой туникой плечам. На длинной тонкой шее поблескивало массивное черное с изумрудными и рубиновыми вкраплениями драгоценных камней ожерелье. Казалось, оно было сделано специально для того, чтобы прикрыть непривычную для человеческих глаз бледную, с небольшими серебристо-серыми чешуйками кожу, но лишь выгодно подчеркивало ее изящную шейку.

– С добрым утречком, мой сладкий, – ухмыльнулась Листера, двигая по столу в каком-то только ей известном порядке чашки. – Как спалось?

Торен встрепенулся и, тихо ругнувшись, снова поспешил к двери.

– Она в порядке, – словно прочтя его мысли, отозвалась Листера. – Спит аки бес в колыбели младенца. – Она вдруг принюхалась и добавила: – Спала.

Несмотря на ее искренние заверения, Торен даже и не думал останавливаться. Хотя где-то в глубине души и понимал, что она не врет. Но он также знал, что не может себе позволить слепо довериться сумеречному, каким бы искренним он себя ни изображал. Листера это тоже наверняка знала. Видимо, именно поэтому даже не повернулась в его сторону, когда он уходил.

Проверяя на ходу блокатор на запястье, Торен быстро поднялся на второй этаж и затаился у двери с забавной табличкой «Оставь надежду всяк сюда сующийся». И едва он поднял руку, чтобы постучать, как за дверью раздалось веселое звонкое пение.

Торен от неожиданности так и застыл с поднятой рукой. Его губы сами собой растянулись в улыбке. Он шагнул к двери и… остановился. В памяти вспыхнул непрошеный образ Листеры, оставленной в его комнате без присмотра, и Торен отступил.

Затем поспешил к лестнице.

Итак, Мелис в порядке, и это самое главное. Очень хотелось ее поприветствовать, но память услужливо подсунула вчерашнюю выходку несносной инферии, а потому Торен решил сначала установить правила взаимодействия и только потом позволить себе приблизиться к сестре.

Парень и сам не заметил, как снова очутился перед дверью своей комнаты. Он нерешительно потоптался, нервно взъерошил волосы и прислушался. Дверь ожидаемо ответила тишиной.

Вот будет забавно, если Листеры там снова не окажется.

Собрав волю в кулак, Торен уверенно толкнул дверь и вошел.

– Я же говорила, – поприветствовала Листера, даже не взглянув в его сторону. Подобрав стройные ножки под себя, она склонилась над столиком. – Ну что ты все топчешься как неродной? – наконец повернулась к нему она и, заложив прядь густых волос со вплетенной в них тоненькой косичкой за заостренное ушко, удивленно склонила голову. Ее глаза лукаво сузились. – Не ожидал, что я умею говорить правду?

– Скорее, не рассчитывал, – честно признался Торен и приблизился к столу, уставленному по меньшей мере четырьмя чашками с горячим шоколадом и молоком, а также кучей разных на вид и запах баночек, пузырьков и пакетиков. – Хотел лично убедиться.

– Какой заботливый, – важно кивнула Листера, словно в этом была ее личная заслуга.

Торен не ответил. Подойдя к столу, он плюхнулся в кресло и потянулся к ближайшей из четырех пышущих шоколадным ароматом чашек. Но Листера вдруг перехватила чашку у самой его ладони и ловко придвинула к себе.

– Это не тебе, – недовольно проворчала она, принюхиваясь, а затем громко чихнула.

Торен возражать не стал и потянулся к следующей, но чашка с таким же проворством ускользнула прямо из-под носа. Торен удивленно уставился на Листеру.

– Даже попробовать не дашь? – искреннее удивился он и тут же прикусил язык, изумившись своей непосредственности.

Вот так запросто взять и выпить напиток, приготовленный бесом? Не иначе, головой во сне ударился.

Она громко фыркнула и поднесла чашку к своим губам.

– Сам себе сделай и хоть упробуйся, – буркнула Листера себе под нос, крепко сжала в руках чашку и сделала небольшой глоток. Затем смешно сморщила носик и поспешила отставить чашку подальше от себя. – Редкостная гадость. И как вы, смертные, умудряетесь это пить? Да еще удовольствие при этом получаете. – Она потянулась к чашке с горячим молоком, но Торен ловко накрыл посуду своей ладонью.

– Похоже, у нас с вами разное представление об удовольствии, – хмуро заметил он и придвинул чашку к себе.

– Не волнуйся, не отравлено, – хмыкнула Листера.

Торен спорить не стал: именно об этом думаешь в первую очередь, когда перехватываешь чашку с питьем из рук призванного и связанного тобой беса. Беса, который, вопреки явно демонстрируемой враждебности, зачем-то усердно колдует над ароматным напитком, вместо того чтобы колдовать над скованным сонным параличом взывающим.

Торен вздохнул и потянулся к хрустальной, с игольчатыми краями вазочке с шоколадной стружкой. Отработанным до автоматизма движением на глаз сыпанул в чашку стружку, добавил сахар и, тщательно размешав, придвинул готовый напиток обратно Листере, которая внимательно следила за каждым его движением.

Она вздернула бровь, но отказываться не стала. Обхватив изящными тонкими пальчиками чашку, она вдохнула аромат, на несколько