Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

Пиф-паф… Хихик. Какая же я дурочка и как же мне хорошо!

Вдруг появился такой жар в груди… и между ног тоже. Ох, да что и говорить, я вся промокла, полностью замочив трусики!

Он нес меня, а я прижималась к нему что есть мочи, цепляясь за рубашку и жадно вдыхала аромат его мужественного тела. Громко вздыхала, не стесняясь откровенно принюхивается и тыкаться носом в его шею.

А что, если я лизну его?

–Хи-хи… – игриво захихикала я.

Мужчина ничего не ответил, только крепко сжал зубы и желваки на его челюсти заиграли, а ещё он сильнее сжал цепкие могучие пальцы на моей талии, и я совсем поплыла.

Какой же он великолепный, мой доблестный полицейский, мой спаситель, мой прекрасный мужчина из самый смелых снов, мой герой.

ГЛАВА 19. Конор. Я сильный, я смогу

– А вы арестуете меня, господин полицейский?

– Нет, Грейси, ты же ничего не сделала.

– Ну пожалуйста…

Боже, дай мне сил… я и так еле держусь, а это ещё не последняя фаза. Грейси прижимается ко мне, как ласковый птенчик… и ластится, как кошка по весне. Кровь уже кипит, а сердце давно пошло вскачь. О члене и думать даже не приходилось, он встал уже когда я поднял ее на руки. Как же приятно она пахнет… к тысячам пленительных оттенков примешались страсть и игривость, и это наматывало нервы на кулак. Чувствовал, как она намокла – об этом ярко говорил ее запах. Запах возбуждённой самки… моей возбуждённой истинной… сегодня я сойду с ума и обратно не вернусь.

– Ой, щекотно, щекотно! – беспечно захихикала Грейси, когда я старался запихнуть ее на переднее сидение своего автомобиля.

Она цеплялась за мою рубашку, соблазнительно встряхивала волосами и смотрела на меня томным вожделенным взглядом так, что внутри все переворачивалась. А затем начала распускать косички… на ее плечи легли длинные белесые пряди волос. В первый раз вижу ее с распущенными волосами. Невероятно красивая девушка, и щеки у нее горят румянцем, просто кровь с молоком.

– Пощекочите меня ещё раз, господин полицейский, мне очень понравилось…

– Зови меня Конор.

– Начну так звать, если пощекочите!

Пришлось пощекотать.

Игривый, заливистый смех прошёлся по пустынной парковке, девчонка умудрилась схватить меня за шиворот, притянуть к себе и лизнуть в шею.

Ррр…

– А вы очень вкусный, как леденец. И соленый еще. Люблю соленые леденцы…

Да ладно. А такие бывают?

Держаться… нужно держаться… это прежде всего относилось к моему члену. Сам-то я давно уже сдался, а вот последний оплот не должен был рухнуть. В какие-то моменты мне казалось, что я сорвусь, разведу ей ноги и… потом я мотал головой, глубоко вдыхал и старался думать о вечном. Грейси нужна помощь. Она – жертва, к тому же ещё и девственница. Как же от нее приятно пахнет чистотой и невинностью. У них всегда был особенный запах, и я был готов на все, чтобы защитить Грейси от тех, кто мог лишить ее этой чистоты. В данный момент – даже от себя… в особенности от себя.

– Я отвезу тебя в больницу и составлю протокол, чтобы было все по закону, – старался говорить я невозмутимо, но голос мой дрожал, – Обещаю, тебя никто не тронет.

– О, да, вы же обожаете соблюдать закон, – томно выдохнула Грейси, устраиваясь на переднем сидении. – И я очень хочу, чтобы вы меня тронули. Трогайте меня везде, господин полицейский! Можете написать протокол на моем животике и поставить подпись.

Тут она задирает платье и показывает плоский нежный животик и белье с медвежьими мордашками… а меня обдает ее манящим запахом, выбивая все рецепторы напрочь.

Хвастаюсь за подол ее платья и судорожно прикрываю живот и сладкий треугольник под забавными мишками. Если бы возможно было примотать ткань к ее ногам – сделал бы.

Не девчонка, а атомная война.

Кажется, меня начинает трясти от перевозбуждения. Начинаю понимать, что переоценил свои возможности. Чертовски сильно, мать его, переоценил. Просто решил, что смогу находиться рядом с ней без последствий для себя… кого я обманываю? Я просто не хотел никому доверить ее, тем более в таком состоянии. Отдать свою истинную каким-то левым мужикам, чтобы она к ним приставала по пути в больницу? Ррр… мне бы снесло крышу. У альф защита своей истинной возведена в абсолют – точно бы перегрыз кому-нибудь глотку. А теперь я рядом с Грейси и стараюсь не сорваться. Чувствую себя идиотом. Возбужденным идиотом с членом, который готов порвать штаны.

Конечно же, я не ушел бы, даже если она не попросила меня о помощи. И так было ясно, что она под влиянием мути, подмешанной в коктейль. Я совсем не был уверен, что там была только маргарита. Черт возьми, я не ушел бы, даже если бы она была в сознании и искренне хотела попробовать сразу троих мужчин.

Стоял тогда, в свете тусклых фонарей и изо всех сил старался не обратиться в ликантропа. Поэтому и медлил, глядя, как она заливается слезами и трясется от страха, что я ее брошу. Не прощу себе те секунды, никогда.

«Очень боюсь оборотней», – так она сказала в при личном опросе, когда Грэг вызывал ее в участок. Не мог я показать свою истинную сущность, не хотел напугать Грейси так, что она держалась бы от меня как можно дальше до конца своей жизни. Поэтому усмирял своего зверя, чтобы не порвать к клочья этих троих идиотов, вставших у меня на пути.

Когда позвонил Грэг по срочному делу о маньяке, и я отвлекся всего на пару минут, Грейси успела ускакать с этим амбалом. Вызвал патрульных и шел за ними, уже четко осознавая, что должен сделать.

– Грейси, если будешь так себя вести, девственницей точно не умрёшь… – прохрипел я, невольно выдав свою слабость.

Не будешь девственницей, потому что я возьму тебя. Но что толку было говорить ей? Девушка находилась в абсолютно невменяемом состоянии, скорее, я сказал это для себя. Чтобы напомнить, что хожу по краю.

– Совсем не хочу оставаться невинной! Прошлый век – так Кайл сказал! Ууу… как же я его ненавижу! – возмутилась Грейси, – А кто сказал, что я хочу умереть девственницей?

Ты же и сказала, там, за барной стойкой, когда я подслушивал тебя своим обостренным волчьим слухом, но предпочел сейчас промолчать об этом. Грейси плохо отдавала себе отчет в происходящем, она отвечала мне,