Взгляд зверя: его истинная - Сумеречная Грёза

– Грейс… – не в силах был больше терпеть.

Отстранился, а потом навис сверху, заваливая девушку на спину. Задрал ей платье, а потом мигом сдёрнул его через голову, оставив девушку только в белье. С жадностью приложился губами к ее животу. Она же хотела, чтобы я расписался у нее на животике, я и расписываюсь – поцелуями…

– Ох, как хорошо, – простонала Грейс… а я уже потянулся к белью.

Впился зубами в тонкую шёлковую ткань, замотал головой, словно зверь, терзающий добычу и потянул ее вниз.

– Ррр, – рычал я, стягивая трусики с ее бедер, потом с колен, а затем и с щиколоток.

Отбросив их подальше яростным движением головы, я вернулся к щиколоткам. Оставил и на них свои подписи, покрывая ароматную кожу поцелуями. Планировал добраться так до сладких вершин, но Грейси пригласила меня к себе и выгнулась.

– Аааах, – простонала она, раскрыв передо мной самое сокровенное, что хранила все эти годы.

Как же она была прекрасна… Безотчетно, в порыве страсти двинулся вперёд и покрыл ее поцелуями. Грейс была настолько возбужденной и горячей, что влага блестела на ее коже, а воздухе стоял сводящий с ума аромат молодой девушки.

– Ой! – ойкнула Грейси, и коленки ее невольно задрожали, – Аааа!

Хватая руками атласную простыню, а ртом – воздух, Грейс сотрясалась в сладком удовольствии. Как же мало ей было нужно, чтобы достичь оргазма… я понял, насколько сильно она была возбуждена.

Все внутри ликовало, а я вдыхал, и буквально пил ее запах…

Возбуждение мое достигло апогея. Прижался торсом к простыне, не отпуская бедра Грейси из рук.

– Уууух, – только и успел выдохнуть я, как меня накрыла волна мощнейшего, неконтролируемого оргазма.

Я так и лежал, прижавшись что есть мочи животом к постели. Простыня подо мной стала полностью мокрой. Мокрой и белой. Голова кружилась, сердце билось как бешеное, я откинулся на спину и с минуту просто не мог прийти в себя. Это был шок. Сладкий шок, к которому я стремился всю свою жизнь. Если бы я знал, что так вообще бывает… к черту прошлое! Это стоит того.

Подо мной зачавкало что-то мокрое.

– Блин, дела… – обескураженно прошептал я, вставая и тяжело дыша.

И снова мне стало неловко – я излился так сильно, что в это было трудно поверить. Запачкал практически все. И себя, и Грейс, и половину простыни: видимо, всю жизнь копил.

В теле чувствовалась приятная опустошенность, лёгкость и… эхо нового желания. Да, именно. Это было ещё не всё. И зверь был тут не причем. Голод. Многолетний, изнуряющий голод без возможности выложиться… Я – человек, и я желал продолжения, в очень скором времени. А пока…

Взглянул на томную, вспотевшую и счастливую Грейси. Ее ресницы легонько порхали вверх-вниз, а румяные щеки раздвигала улыбка. Она немного затихла, положив голову на подушку. Дыхание ее стало ровным. Отдыхала.

Так мы и лежали, рядом друг с другом, и я держал ее маленькую влажную ладонь. Обнять бы… но я почему-то боялся приблизиться вплотную. Грейси вдруг приподнялась, скинула с себя лифчик, открыв моему взору аккуратные беленькие грудки с розовыми сосками.

Понятия не имел, что умею так быстро возбуждаться после того, как уже кончил один раз.

Вообще не знал, что так могу.

– Грейс… – выдавил я из себя, – Ещё не поздно остановиться. Ты ещё девственница.

Кому это я говорю? Себе? Она же ничего не понимает. Ее желание будет длиться и длиться, пока силы ее не оставят и организм не отключится. Судя по тому, сколько она выпила…

Меня будто снова включили.

– Нет, Грейс. Мне нужно идти, – отчеканил я, соскакивая с кровати. – Я не могу остаться. Вызову тебе врачей на дом. Самому находиться здесь мне нельзя.

– Ты куда? – требовательно спросила Грейси, с которой в одно мгновение слетела вся сонливость.

Она спросила это с такой претензией…

– Домой. Ты останешься здесь, а я уйду, – это был приказ.

– Ну уж нет! – ещё более возмущённо воскликнула Грейс.

В смысле – нет? Мой приказ – закон, а она сильно пьяна. Не в том состоянии, чтобы упираться. Вопросительно на нее посмотрел. Так быть не должно, это уж точно. Что вообще происходит?

А между тем лицо Грейси изменилось. Стало гневным и недовольным:

– И что же это такое получается? – она встала посреди комнаты, уперла руки в бока и глядела на меня, словно разъярённая львица. – Весь такой мне понравился, показал как с тобой хорошо и сейчас сматываешься?!

– Эм…

Поведение Грейс просто заводило меня в тупик. Я даже немного завис, впал в ступор. Это, конечно, я зря.

В эти самые секунды Грейс порхала по комнате, собирая мои вещи: джинсы, футболку, носки, даже белье. Сгрудила все это в охапку, а потом… подскочила к окну, открыла его и выпихнула одежду вниз.

– Эй, ты чего это делаешь?! – глупый вопрос. Очередной за сегодняшний вечер.

Подбежал к окну, взглянул вниз. Мои вещи висели на ветвях ближайшего дерева. Чтобы подобраться к ним, нужно выйти на улицу и залезть по стволу, а я голый. Замечательно.

– Куртку оставлю. Куртка мне нравится. В ней ты сексуальный, – твердо сказала она, поднимая с пола мою кожаную куртку, а потом вонзила в меня хищный взгляд: – Хотя и без нее тоже.

И тут я осознал, что началась тирания.

Ничего не понимал.

Выхватил куртку из рук девчонки, уже немножко злой, но, черт возьми, все такой же возбуждённый.

Напялил ее на то, что есть. Так и стоял в кожаной куртке с оголенным низом, ведь она ровным счётом ничего не прикрывала. Выглядел я, конечно, максимально неоднозначно. И куда я в таком виде пойду?

– Ууу, Грейс, ты меня в могилу загонишь, – проворочал я, решительным шагом направляясь к двери.

Превращусь на улице в волка. Лучше уж быть бродячей собакой на улицах города, чем голым извращенцем за рулём.

– Ты что, уходишь от меня? Бросаешь?! – прорычал моя разъярённая львица, – Но я ещё хочу! Тебя хочу, слышишь?!

– Слышу! Но нельзя!

– Я что, тебе совсем не нравлюсь? – малышка захлопала своими прекрасными глазками, готовая вот-вот расплакаться.

– Нравишься… – сердце разрывалось, так не хотел уходить…

Да что ей говорить? Она же не поймет сложных конструкций: «ты не отдаешь себе отчёт в том, что делаешь. Поверь, ты бы так не поступила, если бы была в ясном сознании. Мне нужно идти. Мы встретимся, когда ты придёшь в себя».

Грейс поняла только слово «нравишься». А ещё поняла, что ее большие глазки меня не разжалобили и