Бури ярости - Изабелла Халиди

Гарем.

Он стиснул зубы, сама мысль о том, что Фаиз задумал для его маленького монстра, угрожала ослабить хрупкую хватку его теней. Он никогда больше не позволил бы другому мужчине прикоснуться к ней, и не имело значения, что на этот раз на его пути стоял наследный принц Бакары, поскольку подобные титулы не имели для Катала никакого значения.

Он был существом старым, как само время, созданным из самого первого выброса энергии, который сформировал известную вселенную. И не существовало достаточно большого препятствия, которое могло бы удержать его подальше от Дуны.

Он не мог объяснить это, этот ненасытный голод, который он испытывал всякий раз, когда оказывался рядом с этой маленькой лисичкой, как будто с момента встречи с ней внутри него разверзлась пропасть, которая, казалось, только увеличивалась в ее отсутствие.

Он застонал, его член ожил, натянув брюки, когда он вспомнил, как вылизывал досуха ее спелую киску, высасывая ее сладкие соки, пока она не закричала ему в лицо. Если бы Фаиз не прервал их, его член давно был бы погружен глубоко в ее восхитительное тепло, заполняя ее до краев, в то время как он уничтожал бы ее часами подряд.

Нет, он никогда не мог устать от этой свирепой и волевой женщины. И он никогда не смог бы забыть ее проникновенные глаза, которые, казалось, врезались в его память, словно преследуя его.

Его сердце сжалось, когда внезапная боль пронзила его насквозь. Он стиснул зубы, опускаясь на кровать, поскольку ощущение того, что его орган сжимали железным кулаком, вызвало у него на лбу пот.

Внезапно это прекратилось, оставив на своем месте только тупое пульсирующее ощущение. Он так привык к этому за последний месяц, что через несколько мгновений перестал это замечать, его мысли вернулись к Дуне и к тому, что ему еще так много предстояло разгадать о ней.

Как источник ее невероятной скорости и ловкости.

В его голове промелькнули образы того, как они вдвоем сражались на песчаных ямах королевских тренировочных площадок тем же утром, и внушающий благоговейный трепет образ Дуны, когда она безжалостно замахивалась на него своим сломанным копьем, снова и снова, как бушующий шторм.

Ее скоростью можно было восхищаться, поскольку на свете было не так уж много существ, которые могли бы сравниться с ней. Особенно смертных. Он мог бы пересчитать их по пальцам одной руки, вот насколько они были редки.

Должно было быть разумное объяснение, он знал это, но Катал был очень осторожен, признавая очевидное, которое было прямо перед ним, как будто если он игнорировал бы его достаточно долго, оно полностью исчезло бы и решилось само собой.

Мне нужно снова поговорить с Луканом. Он вздохнул, запустив руки в волосы. Зачем? Ты уже знаешь ответы, которые ищешь. Он бы только подтвердил их.

Это, пожалуй, беспокоило его больше всего. Было бы невозможно закрыть глаза на болезнь, которая его мучила, если бы он привлек к делу другого человека. Но и убегать от этого тоже не было смысла, потому что рано или поздно ему пришлось бы взглянуть правде в глаза, прежде чем жизнь сделала бы это за него.

Ломая шею, он направился в умывальную камеру. Сбросив одежду, он ступил под прохладные струи воды, его мышцы расслабились, когда он застыл неподвижно, широко раскинув руки на окружающих его стеклянных панелях.

Он еще немного поразмыслил над стоящей перед ним загадкой, над кажущимся невероятно безупречным мастерством Дуны в обращении с клинком.

Он намылил волосы, пузырьки свободно стекали по его скульптурному телу, пока он мысленно прокручивал каждое ее движение на той тренировочной площадке. В них было что-то очень знакомое Каталу, и все же… Он не мог понять, что именно заставляло его чувствовать, будто он чего-то не понимал.

Словно ребенок, играющий с новым набором кубиков, он еще немного поразмыслил над этим, потирая мышцы, которые требовали внимания.

Завтра, решил Катал, он снова потренировался бы с Дуной. Он сам увидел бы, было ли это утро простой случайностью или под поверхностью скрывалось что-то гораздо более глубокое.



Железные ворота распахнулись, заставив Катала обернуться на звук. Его сердце подпрыгнуло, когда Дуна вошла в тренировочную яму, лучи раннего утра слегка струились по исчезающему ночному небу. Он наклонил голову, любуясь серьезным выражением ее лица.

Что-то здесь не так.

Он осмотрел ее, когда она подошла к нему, крепко сжимая в руке копье. Не говоря ни единого слова, она склонила голову, давая понять, что их дуэль начинался.

Ну что ж. Похоже, сегодня игры не было.

Она сделала выпад, ткнув острием своего оружия прямо в лицо Каталу, когда он пригнулся, затем еще раз, отталкивая его назад, пока он почти не достиг железных прутьев, обрамлявших круглую яму.

Нахмурившись, он двинулся на нее, его собственная потребность проявить себя взяла верх, когда он атаковал ее своим собственным оружием. Она блокировала каждый его выпад, отталкиваясь от него с невероятной силой, вынуждая Катала — в очередной раз — отступать, пока он не достиг ворот.

— Что бы это ни было, — усмехнулся он, гордость расцвела в его груди, — Продолжай в том же духе, маленькое чудовище.

Ее глаза блеснули, и на мягкие женственные черты опустилась глубокая гримаса.

— Дуна, — предупреждающе прорычал он, когда она бросилась к нему, — мы тренируемся, не дави на меня.

Она проигнорировала его, нанося удары со всех сторон, колотя копьем снова и снова, пока дерево не треснуло вдоль древка.

— Дуна! — крикнул он, желая вывести ее из оцепенения, которое, казалось, окутало ее.

Словно не слыша его слов, она набросилась на него еще быстрее, ее копье рассекло воздух, как нож масло, когда она оказалась в дюйме от него.

Она шла все дальше и дальше, Катал пятился, сдерживаясь, чтобы не обрушить на нее всю свою силу. Он не хотел причинять ей боль, но это казалось неизбежным при той скорости, с которой она приближалась к нему.

Ее оружие сверкнуло в воздухе, едва не перерезав ему руку.

Он заартачился. Что происходит?

Она увеличила скорость, ее движения стали такими быстрыми, что превратились в размытые линии в воздухе. Он поднял свое оружие, когда она направила острый кончик лезвия ему в лицо, словно намереваясь порезать его.

Внезапное воспоминание вспыхнуло в его голове.

О том времени, давным-давно, когда он был невольным участником подобной дуэли, которую намеренно проиграл своему противнику.

Глаза горели жаждой крови, ярость Дуны просвечивала сквозь ее глазные