Бури ярости - Изабелла Халиди

Она ухмыльнулась. Идеально.

Дуна ухватилась за свой шанс вырваться на свободу как раз в тот момент, когда Адио и Мираз собирались развернуться, и юркнула за тележку, прежде чем они увидели ее.

— Куда она пошла?

— Шебез! — крикнул Мираз, оба мужчины лихорадочно осматривались по сторонам, их торопливые шаги уносили их с рыночной площади прочь от нее.

— Шебез!

Дуна низко пригнулась, следя за движением, стараясь не показываться на глаза, пока не покинула бы площадь.

Через несколько мгновений она вышла на узкую улочку, где стояло еще больше прилавков и продавцов, продававших многочисленные деликатесы. Она огляделась вокруг, пытаясь увидеть свою цель.

Где она, черт возьми? Должно быть, она ускользнула, пока Дуна стояла к ней спиной. Черт.

В этот момент справа от нее возникла знакомая голубая вспышка. Дуна бросилась в бой, пробираясь сквозь толпу, пока не оказалась на безопасном расстоянии от фигуры в рясе, но достаточно близко, чтобы не потерять ее снова.

Она последовала за ней по узкой улочке, останавливаясь всякий раз, когда женщина делала это, делая вид, что рассматривала продавцов и их товары всякий раз, когда в ее сторону бросали любопытные взгляды.

Время, казалось, текло мучительно медленно, пока они вдвоем играли в кошки-мышки, фигура время от времени останавливалась, Дуна кралась за ней, как бесшумный хищник в ночи.

Как раз в тот момент, когда она собиралась сдаться из-за отсутствия каких-либо сомнительных поступков и вернуться во дворец, женщина резко свернула налево, в результате чего Дуне пришлось бежать, чтобы догнать ее.

Прилавков становилось все меньше, а предметы, украшавшие их, становились все более жуткими и нездоровыми по мере того, как она продвигалась дальше по зловещему рынку.

Это запрещенные вещества.

На одном из прилавков можно было увидеть банки с летучими мышами и дохлыми летучими мышами, в то время как на тонкой веревке, прикрепленной к крыше прилавка, свисало множество хвостов животных. Даже у продавцов были мрачные лица, их черты были суровыми и мрачными в отличие от ярко освещенных лиц, которые Дуна видела у продавцов более традиционных продуктов на другом рынке всего несколько часов назад.

Женщина в плаще умело прокладывала себе путь сквозь них, ее шаги были уверенными, как будто она уже бывала здесь несколько раз, направляясь в уединенную часть площади, где стояло здание, похожее на лачугу, с изношенными деревянными панелями, свисающими с окон, едва прикрепленными к ним петлями.

Дуна осторожно приблизилась к полуразрушенной хижине, когда женщина исчезла внутри. Пристроившись под грязным окном так, что из-под подоконника были видны только макушка и глаза, она позволила зрению привыкнуть к затемненному пространству внутри лачуги.

Многочисленные полки, доходящие до самого потолка, с рядами самых странных существ в одинаковых стеклянных банках, покрывали стены, некоторые из них содержали существ, которые, Дуна могла поклясться, напоминали кошек, которые были пойманы в ловушку в какой-то прозрачной жидкости, их безжизненные формы неподвижно плавали в ней.

Желудок Дуны скрутило от тошноты, она лихорадочно соображала, как объяснить представшее перед ней ужасное зрелище. Возможно, самым тревожным из всего этого была причина визита женщины в такое подозрительное заведение.

Пока она смотрела, женщина достала из кармана листок бумаги и протянула его пожилому мужчине за прилавком, его длинная белая борода доходила до пупка, а уши и нос украшали многочисленные золотые кольца. Его глаза сияли в глазницах, как два чистых бриллианта, и выглядели настолько неестественно, что Дуне пришлось прищуриться, чтобы убедиться, что ей не померещилось.

Мужчина взял пергамент из рук женщины, изучая его и перечитывая написанные на нем слова. После короткой паузы он поднял взгляд, на его лице застыла маска неодобрения. Сбитый с толку, он перечитал слова снова, на этот раз вслух, пока женщина согласно кивала. Не говоря больше ни слова, она бросила на прилавок большой мешочек с монетами, из которого при соприкосновении пакета с твердой поверхностью высыпалось золото.

Гнев окрасил обветренные черты мужчины, когда на его некогда красивом лице появилась глубокая гримаса, и он сунул листок бумаги обратно женщине. Еще один мешочек с монетами приземлился на столешницу, и звук металлических монет, ударяющихся друг о друга, донесся до Дуны через толстое стекло витрины.

У Дуны отвисла челюсть, когда она уставилась на груду золота, покрывавшую дерево.

Это абсурдная сумма денег, откуда она их взяла?

Либо она была неприлично богата, в чем Дуна сомневалась, учитывая одежду служанки, которая на ней была, либо она работала на кого-то с бесконечным запасом золота.

Сбитая с толку, но все еще очень заинтересованная, Дуна затаила дыхание, ее сердце бешено колотилось в грудной клетке, когда адреналин закачался по венам.

Очевидно, приняв деньги, мужчина исчез за панелью, оставив женщину одну ждать. Не прошло и нескольких секунд, как он появился снова со своим собственным листком бумаги в руке, который протянул ей. Не оглядываясь, она развернулась и направилась к передней части маленькой хижины.

Дуна подпрыгнула, внезапно осознав свое незащищенное положение и тот факт, что, если она не двинулась бы с места в ближайшее время, ее обнаружили бы, а у нее не было возможности ни с кем объясниться, не вызвав собственных подозрений.

Сбоку от обветшалого здания находилось пустое место, идеально подходящее для того, чтобы просто втиснуться одному человеку. Она так и сделала, и не прошло и минуты, как женщина выскользнула из хижины и направилась обратно тем путем, которым пришла.

Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдал, Дуна выскользнула из своего укрытия и возобновила выслеживание. Женщина в мантии решительно зашагала дальше, ни разу не остановившись, поскольку ранее ей приходилось осматриваться по сторонам и проверять, не следовал ли кто-нибудь за ней.

Дневной свет медленно угасал, солнечные лучи сменились ранними вечерними проблесками надвигающейся ночи.

Казалось, что таким же образом проходили часы, ноги Дуны стали пульсировать от постоянного давления, которое она оказывала на них, пока она молча бежала за фигурой, ее чувства были напряжены, чтобы она могла заметить что-нибудь еще неуместное.

Затем перед ними появилась очень знакомая дорога, мощеная булыжником тропинка, по которой Дуна пробиралась в центр города в сопровождении двух своих сварливых стражей. Осознание захлестнуло ее.

Она направляется в Большой дворец.

Новая волна осознания накрыла ее, когда женщина сделала еще один резкий поворот в сторону от известной тропы и продолжила путь параллельно высоким стенам, окружающим территорию дворца. Подойдя к гораздо меньшим железным воротам, она толкнула их. Они подались, пропуская ее внутрь, давая понять