Бури ярости - Изабелла Халиди

— Шебез! — крикнул наследник, в его голосе слышалось раздражение.

— Одевайся, я не хочу, чтобы он видел тебя такой.

Кивнув, Дуна пошла переодеться во что-нибудь легкое, натянув на рот случайно найденную маску.

Он поморщился, явно потрясенный видом куска ткани.

— Это действительно необходимо?

Она пожала плечами, привыкшая к тому, что ее лицо закрыто.

— Я не хочу рисковать, я никогда по-настоящему не покидала гарем с тех пор, как приехала сюда месяц назад. Я все еще не настолько хорошо знаю местные обычаи.

Катал уставился на нее, не мигая, как будто в его организме шла внутренняя борьба.

— Что? Почему ты так на меня смотришь?

Наклонив голову, он внимательно осмотрел ее.

— Ты все это время была в гареме?

— Да, с последнего полнолуния.

Он отшатнулся, словно пораженный невидимым противником, его лицо стало серьезным, когда он схватился за рубашку на груди.

— Последнее полнолуние… — его голос затих, он все еще смотрел на нее так, словно видел впервые.

— Шебез!

Генерал обхватил ее лицо ладонями, его глаза были сфокусированы на ней, как лазер, суровые, как всегда.

— Я приду за тобой утром.

Наклонившись, его теплые губы коснулись ее раскрасневшейся щеки в нежнейшей ласке, когда он еще раз вдохнул ее, словно запоминая аромат ее тела.

— Помни, что я сказал.

Подойдя к открытой двери террасы, он бросил последний взгляд на Дуну и так же внезапно, как появился, растворился в ночи.

— Шебез!

Она вздохнула, ее внимание вернулось к другому мужчине, все еще колотящему в ее дверь. Подойдя к ней медленными, но уверенными шагами, Дуна открыла тяжелые панели.

— Ваше Высочество, — она наклонила голову, глядя на него сверху вниз, — могу я вам помочь?

Прочистив горло, наследный принц огляделся.

— Могу я войти? — она выгнула четко очерченную бровь, ее рука все еще держалась за дверь, преграждая ему вход в ее покои. — Это займет всего мгновение.

Кивнув в знак согласия, крепкий мужчина, наконец, вошел в ее личную обитель и без колебаний уселся на те же самые подушки, на которых Катал всего несколько минут назад изнасиловал очень сговорчивую Дуну.

Она прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться вслух над абсурдностью ситуации. Скрестив руки перед собой, она наконец обратилась к наследнику.

— Ну? Ты собираешься рассказать мне, что было настолько важным, что не могло подождать до утра?

Он откинулся назад, широко раскинув руки и положив их на массивные подушки. Его взгляд скользнул по ней, словно разгадывая загадку.

— Почему твои двери были заперты, Шебез? — его пристальный взгляд пронзал ее насквозь, янтарь в его глазах кружился, как живой, пока он ждал ее ответа.

— Боюсь, я не понимаю, Ваше Высочество, — она в замешательстве склонила голову набок. — А почему они не должны быть заперты?

Проведя языком по верхним зубам, он обдумал ее слова.

— Подойди, — он похлопал по подушке слева от себя, — присядь со мной.

— Я бы предпочла постоять, Ваше Высочество.

Вздохнув, Фаиз встал и в несколько быстрых шагов добрался до того места, где застыла Дуна.

— С тобой всегда так сложно? — его скрипучий голос донесся до нее, когда он оценивал ее выбор одежды. — Двери должны оставаться открытыми. Мы должны всегда соблюдать приличия. Нет ничего более подозрительного, чем запертая дверь между наследником и его наложницей.

Она нахмурилась и сделала шаг назад, когда он подошел к ней еще ближе.

— Но на самом деле я не твоя наложница, вот почему они будут оставаться запертыми. Я уверена, что ценю свою частную жизнь так же сильно, как и ты свою.

Он усмехнулся, его руки оказались в карманах свободных льняных штанов.

— Во всем королевстве нет ничего подобного, Шебез. Особенно не для королевской семьи, — он наклонился, понизив голос почти до шепота: — Здесь повсюду уши, моя милая.

Она сердито посмотрела на него.

— И даже более того, всегда есть кто-то, кто наблюдает. Будь осторожна, — его взгляд пронзил ее насквозь, — Будь очень, очень осторожна с тем, что ты раскрываешь.

ГЛАВА

10

Луч света пробился сквозь открытые двери террасы, вырвав Дуну из состояния дремоты. Она моргнула, на мгновение сбитая с толку тем, где находилась, прежде чем события предыдущей ночи всплыли в памяти. Когда образы безжалостных рук и томного языка Катала снова заполонили ее разум.

Жар поднимался в ней, одна только мысль о его пылких прикосновениях разжигала в ней новое пламя желания. Она всегда была бы рабыней его, этих эмоций, которые не в состоянии подавить, как бы сильно Дуна ни старалась.

Она не могла объяснить даже самой себе, как этот грозный, сложный мужчина мог держать ее в плену одним взглядом в ее сторону. Это было так, как будто ее душа узнала его, как будто она помнила его из какой-то прошлой жизни, о которой она ничего не помнила.

Внутренне закатив глаза, Дуна наконец встала с кровати.

Ты безнадежна, женщина. Затем ты будешь плести венки из одуванчиков и писать его имя на салфетке. Если бы только Петра могла видеть ее сейчас, она бы никогда не услышала конца этому.

Сердце Дуны сжалось, от горя из-за того, что рядом не было ее самой дорогой подруги и сестры, на глаза навернулись слезы. Она пыталась найти ее, чтобы получить хоть какое-то представление о том, где могла быть ее рыжеволосая верная спутница — вернулась ли она в Скифию или все еще бездельничала где-то в Восточном королевстве Бакар. К сожалению, Дуне не очень повезло, поскольку она почти безвылазно находилась на территории гарема с тех пор, как Фаиз привез ее и раненую Микеллу в свой дворец много недель назад.

Она поморщилась, зловещее воспоминание о нападении смилодона все еще было свежо в ее памяти. Дуна никогда не забыла бы гротескных порезов на изуродованном теле женщины, которые открылись ей только после того, как целители сняли с нее одежду. Она помогла примерно дюжине из них, когда они снимали бесконечные лоскутки ткани с бесчисленных ран, сочащихся гноем и кровью, работая всю ночь без перерыва.

Было чудом, что женщина все еще была жива, дышала тем же воздухом, что и они, полностью используя все свои конечности; как будто всего месяц назад ее жизнь не висела на невидимой ниточке.

Покачав головой от невозможности всего этого, Дуна закончила мыть посуду, свет нового утра струился в окна, пока она готовилась к надвигающемуся дню.

Прошлой ночью, после ухода Катала, Фаиз проинструктировал ее быть готовой, как только взошло бы солнце, поскольку она возобновила бы свои тренировки с капитаном Борво, как и было согласовано с мужчиной.

Наследник