Бури ярости - Изабелла Халиди

— Ах, черт — она ахнула, ее глаза закатились, когда она снова выгнула спину, ее тело задергалось, отчаянно нуждаясь в какой-то передышке от бесконечной атаки на ее чрезмерно возбужденные чувства.

— Катал! — простонала она в ночь, не заботясь о том, что кто-то услышал бы. — Пожалуйста… — закричала она, уткнувшись ему в лицо, когда неистовое цунами жара охватило все ее тело, сокрушаясь в его железной хватке от силы этого.

Его пальцы впились в ее плоть, когда он удерживал ее, не давая возможности пошевелиться, ее соки затопили все под ней, покрывая его подбородок, пока он продолжал терзать ее набухшую плоть.

На ее глазах выступили слезы, ее организм перегрелся и не мог перезарядиться.

Его язык покинул ее готовую киску, восхитительно скользя по ее невероятно набухшему бугорку вверх по животу, облизывая пупок, когда завитки теней приподняли ночную рубашку с ее обмякшего тела.

Она снова застонала, когда обнажились ее груди, соски затвердели, когда воздух коснулся их, превратив в нежные жемчужины.

Голодный взгляд Катала скользнул по ее обнаженному телу, вызывая дрожь по всему телу. Его потемневший взгляд пронзил Дуну, когда он переползал через нее, одной рукой все еще удерживая ее колено приподнятым; черты его лица были суровыми, смертоносными, когда он дул на возвышающиеся вершины.

— Я съем тебя живьем, Дуна. Когда я закончу, от тебя ничего не останется.

Его горячий рот сомкнулся вокруг ее тугого бутона как раз в тот момент, когда он скользнул толстым пальцем в ее влажный центр.

Она вскрикнула, он накачал ее, затем вставил второй длинный палец, из ее распутной киски все еще капало.

— Добавить еще? — она застонала, мотая головой из стороны в сторону. — Да, ты можешь взять это.

Она ахнула, когда он ввел третий палец, великолепное ощущение его толстых пальцев, наполняющих ее так возвышенно, привело ее в дикое неистовство. Он посасывал ее твердые, как камень, вершины, чередуя их с сосками, задевая зубами ее плоть, заставляя еще больше жидкости вытекать из ее киски, когда он проникал в нее медленными и обдуманными движениями.

Пальцы ног Дуны подогнулись, пальцы сжались вокруг черных усиков, связывающих запястья, костяшки пальцев побелели. Как животное в период течки, она издавала стоны, полностью потерявшись в чистом блаженстве, охватившем все ее существо.

— Катал, позволь мне прикоснуться к тебе, — выдохнула она, прикрыв глаза, едва сдерживаясь, когда на ее висках выступили капельки пота. — Пожалуйста, мне нужно прикоснуться к тебе.

Он усмехнулся, глубокая вибрация прокатилась по ее напряженным соскам.

— Раз уж ты так красиво просишь.

Тени исчезли, освободив ее связанные запястья.

Ее руки потянулись к нему, пальцы впились в его кожу головы, пока он терзал ее жаждущее тело, двигаясь как одержимый.

— Катал… — она поперхнулась воздухом, потянув его за густые пряди темных волос, когда почувствовала, как в ней поднималась еще одна волна жара.

Черные усики, обвивающие ее шею, усилили хватку, совсем немного перекрывая доступ воздуха, поднимая восхитительные ощущения на немыслимые высоты.

— О Боже! — последовала серия громких стонов, когда Дуна забилась в конвульсиях под ним, обхватив пальцами его голову, когда из нее вырвался оргазм.

Внезапно ее разум опустел, ее окутала полная тьма.

Стена ярких образов обрушилась на нее, мелькая за ее веками быстрее скорости света. Она наблюдала, как ее уносили в неизведанные миры, как она летела над бескрайним морем сверкающих голубых вод, паря в небесах на паре великолепных белых крыльев.

Ее вернуло в настоящее, когда очередная волна блаженства затопила ее, ее тело обмякло, неспособное пошевелиться под натиском умелой помощи Катала.

— Ты самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел, Дуна, — прошептал его греховный голос в ночи, снова воспламеняя ее сердце, пока она продолжала лежать на плюшевых подушках с опущенными веками.

Его рот опалил ее карающим поцелуем как раз в тот момент, когда его пальцы оставили ее набухший центр, ее сладкие соки покрыли их, заставляя блестеть в лунном свете, льющемся через открытые двери террасы.

Постанывая и облизывая кончики с диким выражением на мужественных чертах лица, Дуна захныкала, когда он медленно засунул пальцы в ее раскрытый рот.

— Попробуй себя, — ее язык прошелся по его толстым пальцам у нее во рту, томно касаясь его кожи. — Да, именно так, вымой их хорошенько, не дай ничему пропасть даром.

Она схватила его за запястье, удерживая его на месте, проглотила его пальцы до костяшек, затем вытащила их обратно, обсасывая досуха, ее взгляд не дрогнул.

Катал свободной рукой сжал ее волосы в кулак, запрокидывая ее голову назад, заставляя ее с громким хлопком разжать его пальцы. Его угрожающий взгляд пронзил ее насквозь.

— Я же просил тебя не дразнить меня так. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот сегодня вечером, красавица?

Дьявольская ухмылка появилась на лице Дуны:

— Как я уже сказала, вы полны пустых обещаний, генерал.

Наклонившись поближе к ее уху, он хрипло рассмеялся:

— Ты не готова взять мой член в свой рот. Но не обольщайся, как только я заставлю тебя подавиться им, мое молоко потечет по твоему горлу бесконечными потоками горячей спермы, пока ты больше не сможешь дышать. А потом, пока она все еще будет течь из каждой твоей дырочки, я угощу тебя жестким трахом.

Она сглотнула, в горле пересохло, не в силах произнести ни слова.

Громкий стук в соседнюю дверь прервал ответ Дуны.

— Шебез, — прогремел голос Фаиза из-за серебристых панелей. — Открой дверь, пожалуйста.

Черты лица Катала ожесточились, превратившись в сердитую гримасу, когда вокруг них появились его тени.

— Он не может прикоснуться к тебе, Дуна, — другая его ладонь коснулась ее щеки, удерживая ее лицо в своих массивных ладонях. — Если он хотя бы пальцем дотронется до тебя, я разорву его на куски.

Она молчала, не зная, что сказать.

— Ты моя. Я больше не буду наблюдать со стороны.

Вдохнув ее в свои изголодавшиеся легкие, он выпрямился и, протянув руку, помог Дуне подняться на ноги, поглаживая ее восхитительные изгибы, пока вихри теней опускали ее ночную рубашку через голову, откидывая волосы в сторону, проверяя, все ли на месте.

— Как ты это делаешь? — благоговейно пробормотала она, все еще не в силах переварить то, чему стала свидетельницей.

— Делаю что? — он подмигнул, а затем расхохотался, увидев раздраженное выражение лица Дуны.

Его ладонь коснулась ее щеки, обхватив ее лицо, когда он запечатлел еще один крепкий поцелуй на ее губах, черты его лица стали мягкими и печальными.

— Клянусь тебе, я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Между нами не будет