Бури ярости - Изабелла Халиди

— Тогда скажи мне, и мы сможем двигаться дальше.

— Ты пытаешься разозлить меня, женщина?

— Ты собираешься ответить на мой вопрос, мужчина?

Сжав переносицу, он набрал полную грудь воздуха. Внезапно, низко присев, он схватил ее за икру, поднимая ногу. Туфелька пролетела по воздуху и над стенами дворца, исчезнув из виду. Прежде чем она успела среагировать, другую туфлю постигла та же участь — она пропала из виду, и больше ее никто никогда не видел.

— За что, черт возьми, это было?! — она хлопнула его по плечу, раздраженная тем, что осталась без совершенно новой обуви. — Что мне теперь надеть?

Не обращая на нее внимания, генерал прошествовал к центру площадки и тоже снял обувь, его босые ноги прочно ступали по мягкому песку.

— Принеси мне копье.

Дуна скрестила руки на груди, не двигаясь с места.

— Возьми сам.

Он выдержал ее взгляд, такой же спокойный и неподвижный.

Они вот так смотрели друг на друга с другого конца двора, птицы щебетали в лучах раннего утра, наслаждаясь обещанием еще одного прекрасного теплого Бакарского дня.

Генерал наклонил голову, его поразительные глаза-лазеры сфокусировались на ней, когда он медленно приблизился к Дуне. Она выпрямилась, внезапное осознание нахлынуло на нее, когда он медленно приблизился к тому месту, где она стояла, ее кожу покалывало от предвкушения.

— Ты хорошо спала? — он обошел ее кругом, окидывая взглядом ее тело.

— Да, все в порядке, — она сглотнула, сжав кулаки по бокам.

— Хм, — проворчал он, полностью останавливаясь перед ней. — Я имел несчастье не спать всю ночь.

— И почему же это так, генерал?

Его голодный взгляд скользнул по ее обнаженной плоти, озорно блеснув, когда остановился на ее прикрытом рте.

— Я не мог выбросить из головы твои прелестные стоны и сочную киску, — он наклонился, его мужской запах атаковал ее чувства, когда он низко замурлыкал. — Я продолжал представлять, как твои мягкие губы обхватывают мой твердый член.

Она захныкала.

— Тебе бы это понравилось, маленькое чудовище? Чтобы я кормил тебя этим до тех пор, пока ты не начнешь давиться, а слюна не потечет у тебя по подбородку?

Она покачала головой, не смея открыть рот, чтобы не издать предательский стон. Ее разум затопили развратные мысли о том, как Катал использовал бы ее рот как свою личную игрушку, безжалостно трахая ее в нем до тех пор, пока она больше не смогла бы дышать.

Он усмехнулся, подходя к ней, его мощное тело излучало жар, обжигая Дуну своей близостью.

— Ты грязная маленькая лгунья, не так ли? — ее пульс участился, ее органы были на грани отключения от одного его присутствия. — А теперь будь хорошей девочкой и принеси мне это копье.

Неохотно Дуна подчинилась, не осмеливаясь бросить ему вызов, так как была уверена, что он только продолжил бы мучить ее своими словами.

Будь проклят он и этот его язык.

— Кажется, он тебе понравился прошлой ночью, — поддразнил он, проводя языком по верхней губе, когда она неторопливо подошла к нему.

— Заткнись и забери эту чертову штуку.

Она сунула оружие ему в руки, злясь на себя за то, что проявила такой низкий уровень сдержанности, когда дело дошло до того, чтобы отстоять свою позицию против этого раздражающе симпатичного мужчины.

Взревев от удовольствия, генерал последовал за ним, и сочный звук согрел внутренности Дуны. Это была музыка для ее ушей, такая редкая и искренняя, что она задумалась о том, что могло случиться с этим мрачным, сбивающим с толку человеком, что заставило его все время быть таким замкнутым и охраняемым.

— Да, ха-ха, — она развернулась на месте, готовая наброситься в любой момент. — Может, мы уже покончим с этим? Мне нужно заняться домашними делами.

— Ты никуда не уйдешь, пока я тебя не отпущу, — он переломил копье надвое, без усилий расколов толстое дерево пополам, словно оно было сделано из замазки.

Бросив ей один такой кусочек, он занял позицию.

— Итак, на чем мы остановились? — генерал сделал выпад, бросаясь на нее со всей силы, его импровизированное оружие было поднято для атаки.

Она блокировала удар, затем нанесла удар снова и снова, когда он атаковал ее в лоб, не давая ей шанса продвинуться вперед.

— Быстрее! — он снова замахнулся, палка пролетела в воздухе, когда она пригнулась. — Ты расслабляешься! Шевели своей задницей!

Она прыгнула, крутанув половинку копья, промахнувшись в дюйме от него.

— Что, черт возьми, это было?! — крикнул он, гнев окрасил его черты, когда он опустил оружие и двинулся на нее. — Что ты делала все это время в Белом Городе, что не способна ударить меня чертовой палкой!?

Она кипела от злости, кровь закипала, когда она вспоминала свой жалкий нрав, когда жила в Моринии под бдительным оком Мадира. Как она бессознательно изменила саму себя, просто чтобы угодить ему, заручиться его одобрением — как будто она когда-либо в жизни нуждалась в чьем-либо одобрении.

Последние шесть лет своей жизни она посвятила полю боя. Оттачивать свое мастерство, пока она не стала самым смертоносным воином, когда-либо проходившим через легендарные легионы Тироса. И что она могла показать сейчас? Хнычущий кусок ничтожества, позор для ее ремесла.

Ее охватила ярость.

Негодование и отвращение бушевали в ее организме.

Она сделала выпад, не давая Каталу возможности подойти ближе, ее гнев достиг смертельного уровня, пока она не стала пунцовой.

Внезапная жажда крови охватила ее, волосы на шее встали дыбом, когда она без паузы взмахнула оружием.

Быстрая, как молния, она нырнула к нему, нанося удары, пока не заболели мышцы, набрасываясь на него со всей силы, пока не прижала его к краю тренировочной ямы.

Он отступал, блокируя ее удары, затем перешел в атаку, встречая каждый ее выпад с одинаковой интенсивностью.

— Быстрее, солдат!

Вспышка света ударила ее по лицу, ее разум опустел, когда его слова поразили ее. Подобно водовороту, ее засосало, когда образы запульсировали у нее перед глазами, сливаясь друг с другом, делая невозможным различение между ними.

В результате очередного дикого взрыва она снова оказалась в яме, только эту яму она не узнала, потому что это была не та яма, где она была всего несколько секунд назад, сражаясь на дуэли с генералом.

Ряды самых высоких деревьев, которые Дуна когда-либо видела в своей жизни, возвышались над ней, когда она застыла в центре хитроумного сооружения, похожего на валун, сжимая в руках изогнутое тридцатидюймовое серебряное лезвие.

Она ахнула, тонкое, легкое оружие было настолько великолепным, что слезы навернулись ей на глаза от одного его вида.

Перевернув его, она осмотрела, наслаждаясь