Бури ярости - Изабелла Халиди

был очень щедр с ней с тех пор, как объявил Дуну своей новой королевской наложницей, приказал слугам приносить ей подносы с одними из самых роскошных блюд, которые Дуна когда-либо пробовала в своей жизни, с деликатесами со всего мира, о некоторых из которых она никогда — даже живя в Ниссе — раньше не слышала, не говоря уже о том, чтобы видела за свою короткую смертную жизнь.

— Что, черт возьми, — пробормотала она себе под нос, осматривая новый тренировочный костюм, оставленный для нее на кровати. — Где все остальное?

Она огляделась вокруг, надеясь, что недостающие части ее снаряжения волшебным образом появятся. Когда ничего подобного не произошло, она вздохнула, выругавшись себе под нос.

— Конечно, чему я вообще удивляюсь?

Не теряя больше ни минуты, Дуна переоделась в свою новую одежду, закончив разглядывать себя в роскошном овальном зеркале. Черная повязка на груди, едва достаточная, чтобы прикрыть ее достоинства, была спрятана под бордовым шелковым топом с короткими рукавами, который заканчивался чуть ниже ее скромных холмиков, выставляя на всеобщее обозрение весь живот и спину. Соответствующий треугольный кусок шелковой ткани покрывал ее нижнее белье, обнажая все правое бедро до самой тазовой кости, в то время как пара золотых манжет с вделанной в них головой смилодона украшала запястья. Ее волосы были заплетены в замысловатую косу, каскадом спускавшуюся по спине, позволяя коже дышать во влажном климате Бакарии.

К удивлению Дуны, у нее не осталось обуви, и она предположила, что не смогла бы ходить босиком, поэтому надела легкие атласные тапочки, которые взяла с собой накануне вечером, не имея особого выбора, поскольку ее обувь была очень ограничена, пока она жила в гареме.

— Достаточно хорошо, — удовлетворенная тем, что ничего неподобающего не было видно и что она бессознательно не продемонстрировала ничего не подозревающему охраннику какие-либо части своего женского тела, Дуна спустилась на тренировочную площадку, убедившись, что ее маска на месте. Возбуждение и радость наполнили ее, когда она медленно приблизилась к яме; к несчастью для нее, ее удовлетворенность продлилась недолго.

— Доброе утро, маленькая леди, — рявкнул Мираз, следуя за ней, как бдительный сторожевой пес.

Она остановилась, не веря своим глазам.

— Могу я спросить, что вы делаете?

— Мы назначенные защитники тебя, Шебез, — защебетал некрасивый Адио, его кривой нос еще больше склонился набок, когда на лице мужчины появилась дерзкая ухмылка.

— Мои что?

— Хранители, часовые, ну, вы понимаете — охранники.

Она рассмеялась, согнувшись пополам от комичной мысли, что эти два клоуна смогли бы защитить ее, если что-нибудь бы случилось.

— Без обид, но вы и мухи не обидите. Кроме того, мне не нужно, чтобы вы или кто-либо другой присматривал за мной, — она подняла руку, жестом приказывая им повернуться. — А теперь возвращайтесь к своему принцу и скажите ему, что мне не понадобятся ваши услуги.

Двое мужчин посмотрели друг на друга, неуверенность и скептицизм окрасили их черты.

Она вздохнула, скрестив руки на груди.

— Давай поборемся? Хотя, должна сказать, в прошлый раз для вас это закончилось не очень хорошо, не уверена, что с вашей стороны было бы мудрым решением снова подвергнуться избиению, — она наклонилась, ухмыляясь, — и тем более женщиной.

Они выпрямились, поправляя форму, ни один из них не произнес ни слова, словно обдумывая, что им делать.

— А теперь бегите, — она двинулась к ним, когда пара начала отступать. — Все, вы можете это сделать.

Дуна наблюдала, как оба стражника развернулись и бросились к главному входу в Большой дворец, приподнимая тюрбаны и свободно держа копья по бокам.

Наконец-то добравшись до тренировочной площадки, она осмотрела окрестности и мужчину, спарринговавшего без рубашки посреди песчаной ямы.

Капитан Борво размахивал копьем в воздухе, его волнистые черные волосы длиной до плеч были распущены и свободно подпрыгивали, его сочная миндалевидная кожа блестела от пота под утренним палящим солнцем, подчеркивая ряды накачанных мышц.

— Что ж, рад узнать, что все женщины одинаковы, — бросил он ей в ответ, подходя и становясь перед Дуной.

— Не льсти себе, — съязвила она, вспомнив его собственный ответ несколько дней назад. — Ты не в моем вкусе.

— И какое это облегчение, — он протянул ей такое же копье, — не хотел бы я, чтобы мне отрубили голову.

— Почему это вообще могло случиться, капитан?

— Теперь ты собственность наследного принца, Шебез. Для меня тяжкое оскорбление быть связанным с вами любым способом, который даже намекает на сексуальные отношения.

Запрокинув голову, Дуна взревела.

— Ты, должно быть, шутишь, — она недоверчиво указала на свое полуобнаженное тело. — Ты прислал мне этот наряд и теперь боишься, что тебе отрубят голову?

— В отличие от вас, южан, здесь, в Бакаре, мы чтим женское тело. Это не позор и не осуждение — быть одетым даже меньше, чем на тебе сейчас, — он встал в позу. — Это всего лишь презренные намерения человека, которые делают наготу неуместной и вульгарной.

— Тогда зачем заставлять меня носить маску? Разве это не противоречит тому, что ты только что сказал?

Капитан надул щеки, его терпение лопнуло.

— Никто не заставлял тебя что-либо делать. Это ты сама продолжаешь носить эту чертову штуку. А теперь, — он поднял оружие, — мы зря тратим время на разговоры. Давай начнем.

Он набросился, не дав ей возможности сказать больше ни слова, тыча в нее острым наконечником копья. Она пригнулась, затем направила на него свое оружие, выставив тупой конец вперед, промахнувшись на волосок. Он последовал за ней, замахиваясь клинком. Она блокировала удар, опустившись на землю, вытянув ногу и пнув его в голень.

— Снова хорошо! — крикнул капитан, возвращаясь в исходное положение.

Они продолжали и продолжали, нанося удары и блокируя, нанося выпады и делая ложные выпады, их оружие сверкало в воздухе, когда сталкивались ветки и дерево.

— Капитан!

Дуна резко обернулась, сердце колотилось так, что грозило выскочить из грудной клетки.

Генерал стоял, сцепив руки за спиной, наблюдая за мужчиной, который был в середине замаха, когда его голос проревел по тренировочному двору, с таким же суровым лицом, как всегда.

— Вы свободны.

Капитан кивнул и неторопливо подошел к Дуне, выставив напоказ свою обнаженную грудь.

— Ты сегодня хорошо поработала.

Бросив единственный задумчивый взгляд на устрашающего мужчину, стоявшего неподвижно, как статуя, он вышел с территории.

— Сними обувь, — пророкотал Катал, черты его лица были серьезными, в них не было и намека на теплоту.

— Для чего?

— Потому что я так сказал, солдат.

Она кипела от злости, уперев руки в бедра:

— Что это за ответ?

— Не испытывай меня, Дуна, — прорычал он, пронзая ее взглядом, сдвинув брови в глубокой хмурости, когда он стоял неподвижно. — Сегодня