Снега Ниссы - Изабелла Халиди

Подобрав другой меч, который валялся на земле, она выпустила на волю своего внутреннего монстра.

— Придите за мной, мальчики, — она подняла свои клинки, злая ухмылка расплылась по ее стоическим чертам, глаза горели жаждой крови.

Они бросились на нее, ожидая увидеть слабую маленькую девицу, которая притворялась, что играла со своими игрушечными мечами. Они и не подозревали, что она была прирожденной машиной для убийства.

Она наносила удары и блокировала их одновременно, нанося удары руками и ногами, в то время как ее противники безжалостно пытались подобраться к ней поближе. Она развернулась всем телом, одновременно вращая мечами, поднимая их вверх и нанося удары по ногам и рукам нападавших, наслаждаясь их криками. Низко пригнувшись и схватив свой короткий меч за рукоять, она нанесла удар вверх, пронзив одного мужчину снизу через его рот, в то время как вонзила свой длинный меч обратно в живот другого мужчины, который бежал прямо на нее, напоровшись на лезвие.

Кровь стекала по ее лезвиям, окрашивая их в темно-малиновый оттенок, острый медный запах пропитывал воздух вокруг нее. Она закрыла глаза и вдохнула. Глубокий вдох, пропитанный запахом крови, ворвался в ее тело, разжигая безумие и жажду мести.

Последний оставшийся в живых нападавший уставился на нее широко открытыми от страха глазами, его лицо приобрело болезненно-серый цвет. Она ухмыльнулась ему, злодейская маска играла на ее залитом кровью лице. Затем он описался, едкий запах смешался с медью и земными ароматами, окутав их густой вуалью смерти. Мужчина бросил свой меч и бросился к линии деревьев. Не дав ему возможности убежать, Дуна метнула в него свое оружие, пронзив его насквозь в спину, и его тело рухнуло на холодную траву.

— Черт возьми. Напомни мне никогда не злить твою плохую сторону, — пробормотал Кейн, опустив руки по швам, его промокший меч небрежно лежал в левой руке.

— У нее нет плохих сторон. Это ее единственная сторона, — прощебетала Петра позади них, держась за затылок, где ее рана теперь приобрела красивый черно-синий оттенок. — Способ привлечь мужчин, тебе не кажется, Кейн? — она подмигнула воину-целителю, который опирался на свою лошадь, качая головой в сторону женщины, о которой шла речь.

— Ты думаешь, она победит меня, Петра? — Кейн самодовольно ухмыльнулся Дуне, потирая свою сильную квадратную челюсть. — Держу пари, она могла бы научить меня нескольким трюкам. Может быть, мы оба чему-нибудь научим друг друга.

— Хватит! — рявкнул низкий, сердитый голос, прервав их подшучивание. — Мэйлис, Лир и Рун тяжело ранены, пойди и осмотри их.

Генерал повернулся к Петре, которая стонала от боли.

— Ты, кажется, преуспеваешь, учитывая, что у тебя так много течет изо рта. Сходи к Кале, на всякий случай, — Петра встала и медленно подошла к воину-целителю, потирая на ходу шею.

— А ты, — генерал наконец признал Дуну, которая теперь стояла наедине с этим человеком. — Что, черт возьми, с тобой происходит? Мы больше не в тренировочном лагере, это реальная жизнь.

Высокомерный придурок.

Когда Дуна не ответила ему, а стоически стояла, не моргая, Катал продолжил:

— Ты должна вернуться в Скифию вместе с ранеными. Я не хочу, чтобы твоя жизнь была на моей совести.

Он начал поворачиваться, но Дуна оборвала его:

— Конечно, черт возьми. Я остаюсь здесь, генерал. И ты ни черта не можешь с этим поделать, — она кипела, ее раздражение достигло опасного уровня. Кем он себя возомнил, что так командовал ею.

— Что ты мне только что сказала? — внезапно он оказался рядом, возвышаясь над ней ростом пять футов пять дюймов, на его лице застыла убийственная гримаса. — Ты смеешь не подчиняться прямому приказу своего генерала, солдат?

Она наклонилась, ее лицо было запрокинуто вверх, ее карие глаза горели алым в его собственных сверкающих глазах.

— Я сказала, что никуда не уйду. Сегодня я убила шестерых. Шестерых. Это больше половины нападавших. Больше, чем убил ты или любой другой воин, вместе взятый. Ты не можешь отправить меня обратно в Скифию только потому, что твое эго уязвлено.

— Не испытывай меня, Дуна, — прошипел он, наклоняясь близко к ее лицу. — Я так близок, — он сделал жест пальцами, — к тому, чтобы перекинуть тебя через колено и отшлепать прямо здесь, на глазах у всех, за то, что ты чуть не погибла.

— Так отшлепайте меня, генерал, что вам мешает? — Дуна ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — Знаете, что я думаю? Я думаю, что вы все говорите и ничего не предпринимаете. Большой человек с громкими словами, но тот, кто никогда не доводит дело до конца, — она внимательно осмотрела его лицо, от губ до глаз, приподняв бровь: — Может быть, мне следует спросить принцессу. Она, кажется, эксперт по всем вопросам, касающимся тебя, не так ли? В конце концов, твое кольцо надето на ее пальце.

— Ты ревнуешь, маленькое чудовище? — пророкотал он, его голос был таким низким, что походил почти на шепот. — Ты хочешь быть той, у кого на пальце будет мое кольцо?

Она шагнула прямо к нему, опустив руки по швам, ее груди прижались к его твердой, как камень, верхней части живота. Не отдавая себе отчета в том, что делала, она вдохнула аромат его кожи и виски, заставляя свои чувства бушевать.

— Нет, — выдохнула она, прежде чем повысила голос, — на моем пальце никогда не будет твоего кольца. Единственный мужчина, чье кольцо я когда-либо надену, также будет единственным, кто когда-либо сможет мной командовать. Единственный, кому я отдам свое нуждающееся сердце и влажное тело. Саму свою душу. Все свое существо, — она вдавила длинный палец в его кожаные штаны, прямо над бьющимся органом. — Ты не тот мужчина, генерал Рагнар. И я не твоя женщина.

Она попятилась, на ее лице застыла маска неумолимого раздражения, в то время как ее внутренности вопили от отчаяния, умоляя ее вернуться на магнитную орбиту его тела.

Прижав кулаки к бокам, он пригрозил:

— Это еще предстоит увидеть.

Они смотрели друг на друга, их взгляды встретились в вечной борьбе воли. Ни один из них не отступил. Они были похожи на двух разъяренных быков, дерущихся на арене, пока последний из них не остался стоять, окровавленный и в синяках. Кто бы смягчился, еще предстояло выяснить.

— Садись на лошадь, Дуна.

Когда она не двинулась с места, он прорычал:

— Сейчас.

Бросив на него злобный взгляд, она направилась к своей лошади, ругаясь на ходу, как моряк.

— Следи за своим языком, малышка.

Она ухмыльнулась ему, затем насмешливо добавила:

— Заставь меня, большой мальчик.

— Дуна!! — проревел