Новогодний соблазн для босса - Сладкая Арман

Вилла встретила нас тишиной и лунным светом, льющемся сквозь панорамные окна. Мы не зажигали ламп. Нам хватало этого серебристого сияния, которое превращало спальню в черно-белую фотографию из старого, прекрасного сна. Он остановил меня посреди комнаты и повернул к себе. Его пальцы коснулись моего лица, провели по линии скулы, по мокрой от слез щеке.

— Моя невеста, — произнес он тихо, и это слово прозвучало как величайший титул из всех возможных.

Оно отозвалось во мне гулом, сладкой вибрацией, прошедшей от макушки до пят. Моя жена. Я улыбнулась, и это была новая улыбка — улыбка женщины, которая знает себе цену и знает, что любима безгранично.

— Мой жених, — ответила я, и это было так же естественно, как дышать.

Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Глубоким, властным, полным безраздельного права. В нем не было прежней осторожности исследователя. Теперь он был хозяином, а я — его владением, и это осознание заставляло кровь бежать быстрее, а колени подкашиваться. Я ответила ему с той же силой, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая его ближе, чувствуя, как напрягается каждое мышечное волокно в его спине под тонкой тканью рубашки.

Мы раздевали друг друга не торопясь. Каждый сброшенный предмет одежды был еще одним слоем, отделявшим нас от прошлого, от всего мира. Вот он — мой будущий муж. Сильный, уверенный, прекрасный. Его тело было мне знакомо до последней родинки, до каждого шрама, и все равно каждый раз оно поражало меня своей мощью и совершенством. А вот я — его жена. Готовая, открытая, ждущая.

Он подвел меня к окну, выходившему на океан. Луна висела над водой, выписывая на темной глади серебристую дорожку. Он повернул меня спиной к себе, и наши отражения возникли в стекле — смутные, призрачные, почти мифические фигуры в ночи.

— Смотри, — его губы коснулись моего уха, а руки легли на мои бедра.

Я смотрела. Видела, как его большие, смуглые руки контрастируют с бледностью моей кожи. Как он медленно, почти церемониально, проводит ладонями вверх по моим бокам, к груди, заставляя меня выгибаться и тихо стонать. Его пальцы щипали и ласкали мои соски, и я видела, как моя голова запрокидывается на его плечо, как глаза закрываются от наслаждения.

— Нет, смотри, — повторил он настойчиво, и я заставила себя открыть глаза и смотреть на наше отражение.

Это было невероятно эротично — видеть себя со стороны, видеть, как он владеет моим телом, как я отдаюсь ему. Он приподнял мои руки и прижал их ладонями к холодному стеклу. Поза была уязвимой и властной одновременно. Я была прикована к нему, к этому окну, за которым лежала вся вселенная.

— Я твоя, — выдохнула я, глядя в свои собственные потемневшие глаза в отражении.

Он вошел в меня сзади, одним медленным, неумолимым движением, заполняя до краев. Я вскрикнула, и мое дыхание запотеть стекло. Его руки крепко держали меня за бедра, его тело было горячим и твердым у меня за спиной. Он не начинал двигаться сразу, давая мне привыкнуть к этому чувству полного обладания, к этой новой глубине. Глубокие, мощные толчки, которые исходили из самой его сути и достигали самых потаенных уголков моего существа. Каждое движение было подтверждением его слов, его клятвы.

Я не могла оторвать взгляд от стекла. Видела, как качаются мои груди в такт его движениям, как напрягаются мышцы его живота, как его лицо, прижатое к моей шее, выражает сосредоточенное, почти суровое наслаждение. Это зрелище возбуждало меня не меньше, чем его прикосновения. Я была и участником, и зрителем нашего слияния.

Одной рукой он отпустил мое бедро, и его пальцы поползли вниз, к тому месту, где мы были соединены, а потом выше, к чувствительному бугорку, который уже набух от желания. Его прикосновение было точным и безжалостным. Волны удовольствия, исходившие от его пальцев, смешивались с глубинными толчками внутри меня, создавая невыносимо сладкую, нарастающую вибрацию.

— Гриша… — застонала я, и мое тело начало трепетать, теряя контроль.

Оргазм накатил не волной, а целым цунами, сметающим все на своем пути. Это был не взрыв, а извержение вулкана. Все мое тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался прерывистый, восторженный крик, который тут же поглотил его поцелуй. Мир распался на миллионы сверкающих частиц, и я была лишь ощущением — невероятного, бесконечного удовольствия и абсолютной, тотальной любви.

Он почувствовал мои внутренние спазмы, и его ритм сбился. С глухим, сдавленным стоном, похожим на рык, он вонзился в меня в последний раз, глубоко и окончательно, и я почувствовала внутри горячий всплеск его семени. Это было кульминацией. Физическим воплощением нашего союза. Заключением договора, скрепленного плотью и кровью.

Мы так и стояли, прислонившись к стеклу, еще несколько минут, пока наши дыхание и сердцебиение не пришли в относительную норму. Потом он бережно поднял меня на руки — я была вся влажная, слабая и безвольная — и отнес на кровать.

Он не отпускал меня и во сне. Лежа на боку, он прижал меня к себе спиной, его рука покоила на моем животе, его дыхание было ровным и горячим у меня на шее. И даже погружаясь в сон, я чувствовала его. Его любовь. Его обещание. Его кольцо на моем пальце. Реальность превзошла любую фантазию. Мы достигли той точки, ради которой, казалось, и создавались все романы на свете — точки полного, безоговорочного слияния. Я засыпала с одной-единственной мыслью: какой же невероятный, головокружительный путь ждет нас впереди.

Глава 29

Григорий

Возвращение в Москву стало для нас обоих своеобразным шоком, но шоком управляемым, ожидаемым. Если на острове мир состоял из двух элементов — океана и неба, то здесь он состоял из бетона, стекла и вечно куда-то несущегося потока машин. Резкая смена декораций могла бы оглушить, выбить почву из-под ног, если бы под ногами не было нового, незыблемого фундамента — нас самих.

Самолет пошел на посадку, и за иллюминатором поплыли знакомые, серые от ноябрьской слякоти спальные районы. Я наблюдал за Галей. Она прильнула к окну, и на ее лице не было разочарования или тоски по раю. Был интерес. Спокойное, внимательное изучение места, которое отныне становилось для нее домом в новом, полном смысле этого слова. Она повернулась ко мне и улыбнулась — быстрая, уверенная улыбка, которая говорила: «Я с тобой. И потому все в порядке». Этот простой взгляд стоил больше всех закатов на острове.

Мой водитель, встретил нас в аэропорту