Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская

Сердце ёкает где-то в горле, пальцы замирают. Не в силах пошевелиться, моргаю несколько раз, но отчётливая картинка никуда не исчезает. Я вижу Ангелину. В простом летнем голубом платье. Смеётся над Павликом.

Павлуша… Едет рядом на велосипеде, что-то болтая матери.

От его вида внутри всё сжимается.

И чем он ближе… тем сильнее ускоряется мой пульс.

Она привела его сюда? Ко мне? Чтобы мы увиделись? Да быть не может!

Ангелина неожиданно указывает в мою сторону. Сынок поворачивается, смотрит прямо на меня. Останавливается. Как и моё дыхание.

Павлик тут же соскакивает с велосипеда, зацепившись ногой, и чуть не падает. Рефлекторно подрываюсь с лавочки, хотя понимаю, что никак не успею предотвратить его падение.

Растяпа! Весь в мать!

Малыш упав на траву и бросив велосипед, мчится в мою сторону со слезами на глазах и радостным криком:

— Па-а-па-а-а-а!

Быстрым шагом направляюсь к нему, не обращая никакого внимания на прохожих. Ноги сами несут меня к Павлику, пока руки судорожно трясутся, желая быстрее обнять его.

Сын добегает до меня на полпути. Я тут же подхватываю его на руки, прижимаю к себе и кружусь, зная, как он это любит. Останавливаюсь, зажмуриваюсь и боюсь открыть глаза.

Кажется, что сейчас я открою их — и всё пропадёт. Образ Павлуши исчезнет, а это тепло осядет где-то на траве, и в моих объятиях снова станет холодно.

— Па-а-ап, — уже плача, произносит любимый, не скрывая своих эмоций.

Стискиваю его ещё сильнее. Тёплый, настоящий, мой сын.

Я вдыхаю запах его волос, чувствую, как он крепко-крепко обнимает меня за шею, будто сам не хочет отпускать. И если отпустит — я снова ускользну.

В этот миг исчезают все тревоги, усталость, долгие недели одиночества. Есть только он — мой мальчик. Я шепчу ему что-то, сам не слышу, что именно, потому что голос дрожит.

Глаза неожиданно начинают щипать, я открываю их и вижу впереди Ангелину. Она смотрит на нас с какой-то виной и тревогой, но всё равно продолжает улыбаться.

И сейчас я так благодарен ей за её поступок, что готов подскочить к ней и поцеловать, передать все бушующие чувства, которые буквально раздирают вздымающуюся от нехватки воздуха грудь.

Я думал, что, встретив его, буду менее сентиментальным. А сейчас чувствую себя слабаком, готовым разрыдаться от одной только встречи.

— Папуль, я так лад! Ты пиехал!

— Приехал, солнце, приехал, — глажу его по спине и не хочу отпускать.

На секунду мелькает мысль забрать его. Просто взять, посадить в свою машину его, Апрельку и увезти домой. Закрыться там от всех, снова стать счастливой семьёй. Плевать, что показушной. Плевать, что мы с Ангелиной и дальше будем друг друга ненавидеть.

Хотя моя ненависть давно испарилась. Спустя неделю я уже был готов простить ей всё.

А вот она… Не остыла. И вряд ли это сделает.

Как женщина — могла бы. Но не как мать.

— Потему ты так дойго лабота-а-ал, — продолжает всхлипывать мне на ухо.

— Прости, работа была сложной. Увиделся с тобой, как смог, — целую его в макушку.

И с пустыми руками, чёрт возьми!

Знал бы — скупил бы весь магазин детских игрушек и сладостей!

Сынок отрывается, шмыгает своим красным носиком.

— А тепей в сётьку, — говорит невнятно. Но и без объяснений всё понимаю — целую его в пухлую щёчку. И мой маленький тут же чешет её, морщит носик: — Тю, болода! Папа колютий!

Да, запустил я лицо. Не для кого его больше брить.

— Мама, тебе нлавится папина болода? Попобуй, поселуй папу!

— Не нравится, сынуль, — улыбается Апрелька, сглаживая неловкий момент мягким тоном.

— Папа, убеи! — настаивает Павлуша. — А то мама люпить не бует!

— Как у тебя всё легко, — смеюсь над этой ситуацией.

— Пошлите гулять, — поторапливает нас Ангелина, проходя мимо и держа велосипед. — Я так понимаю, пока с папиных рук не слезешь?

— Неа, — довольно произносит мой малыш, любовно прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Папу я босе не отпусю.

Глава 33. Ангелина

Я медленно иду за мужчинами, которые, казалось бы, были самыми счастливыми на свете. Павлик сияет так ярко, что мне кажется, я вот-вот ослепну и сама лопну от удовольствия, глядя на своего радостного сына.

Он ластится к отцу, почти не сходит с его рук, и взахлёб рассказывает всё, что помнит из событий последнего месяца: как ходил на занятия, как мы вместе готовили суп с клёцками. И, конечно, главное событие — поход в сад.

Там эмоции летели во все стороны.

Май тоже искренне рад этой встрече. Он внимательно слушает Павлушу, уточняет детали про сад: хорошо ли он ест, никто ли его не обижает.

Как будто и не было тех натянутых отношений, которые продолжаются уже целый месяц. И сейчас мы все вместе сядем в машину и поедем домой.

Пятницкий не смотрит на малыша с ненавистью или неприязнью. Наверняка его пыл поутих, мысли прояснились, а эмоции улеглись. Возможно, сейчас он действительно пришёл в себя… Но я не могу забыть того, что он сделал.

До сих пор сомневаюсь, правильно ли поступила, позволив им увидеться. Как мать я счастлива, что ребёнок улыбается. А как бывшая жена Мая… Будто слишком быстро сдалась.

Сколько можно себя терзать, Ангелина?..

Не могу иначе. За всех переживаю, слишком много думаю.

Хотя сегодня надо просто наслаждаться погодой и смехом своего ребёнка.

Пока Павлуша наконец-то слазит с отца, а Май арендует мяч неподалёку, я сажусь на лавочку. Велосипед, который купила ему бабушка и от которого он был в восторге, вдруг стал ему не нужен.

Для него сейчас существует только папа.

Я улыбаюсь, когда они пробегают мимо, споря, кто первым бросит мяч. Вытягиваю вперёд ноги и коротая время, записываюсь в клинику и на анализы. Завтра с утра нужно всё успеть: и по делам пробежаться, и на работу поехать.

Пока на меня никто не обращает внимания, прогуливаюсь по парку, собираю листья для поделок в сад. Заодно покупаю себе и малышу что-нибудь перекусить. Он всё ещё носится по траве, забыв обо мне.

Я успеваю съесть два хот-дога, как вдруг Павлуша, сломя голову, летит ко мне, прячется у моей юбки и быстро откусывает кусочек фастфуда.

— Ты кушать не хочешь? — спрашиваю я, видя, как он жадно всё пережёвывает.

— Неть! — отвечает он и тут же убегает, подкрепившись.

А мне пора переставать есть, иначе скоро съем и его порцию.

Как же я не люблю беременность из-за этого! Ешь всё, что