Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

и медовые пасеки, где пробовать дают одно, а разливают по бутылкам — другое, сувениры и разноцветные целлофановые пакетики с подписями «морской воздух Сочи» и «горный воздух Сочи»... на чем здесь только не делают деньги!

Местные ненавидят приезжих и называют их бздыхами.

Приезжие кичатся тем, что живут в городе у моря и постят в соцсети кофейные стаканчики на фоне бирюзовых волн.

Цены кусаются.

Летом — жара невыносимая, пляжи забиты так, что народ друг на друге лежит, слоями, море грязное.

В общем, никакого истинного удовольствия, сплошной пафос.

Москва, конечно, тоже пафосная, но при этом — деловая, подвижная, гибкая, умная.

Москва — самое то для меня.

Сочи — нет.

И все-таки — я здесь, в Сочи, потому что министерство просвещения решило, что именно я с моими знаниями и моим опытом сумею спасти местную пафосную элитную частную школу-пансион «Scholars' Haven» от падения, которое организовал ей ее собственный владелец.

Я не просил об этом, я не стремился к этому.

И для меня это — всего лишь работа, которую нужно выполнить.

Можно сказать, продолжительная командировка, которая займет год или два, после чего я смогу вернуться в Москву, передав бразды правления тому, кого найду за это время и кому смогу доверить важную должность.

Вряд ли, конечно, это будет нынешний директор и владелец школы — Виталий Сергеевич Королев, местная элита, человек с большими деньгами и большими аппетитами... и это я сейчас не только про его уровень и стиль жизни, но и про то, что он променял свою жену, мать своей дочери, на молоденькую учительницу... Смело. Отчаянно. И бесконечно глупо.

Мне даже неприятно, что я теперь буду как-то причастен ко всей этой истории.

Но делать нечего.

Я мог отказаться, конечно, но это бы сказалось на моей репутации.

Работа есть работа.

И вот — я уже в директорском кабинете, вместе со всем попечительским советом школы во главе с Лидией Викторовной Нарусовой.

— Мы не можем сместить вас, — говорит Лидия Викторовна. — Но мы можем полностью прекратить финансирование школы, и тогда следующий учебный год в вашей школе просто не начнется...

О, угрозы пошли!

Неприятный, но очень действенный метод манипулирования.

— Вы останетесь директором, но управлять будет нечем, — продолжает между тем она. — Вы потеряете все. Уверены, что хотите этого, Виталий Сергеевич?! Уверены, что ваша гордость для вас важнее денег и бизнеса, на который вы потратили столько лет, столько сил, столько средств?!

Директор смотрит на нас испытующе:

— Правильно ли я вас понимаю: вы ставите мне ультиматум?! Либо я соглашаюсь заменить себя Романом Валерьевичем в должности директора, либо вы просто лишите меня финансирования?!

Конечно, он недоволен.

Он не хочет уступать свое место кому-то, тем более — незнакомому мужику, который приперся в Сочи аж из Москвы.

Знал бы Виталий Сергеевич, что я и сам не в восторге от того, чтобы занять его должность!

— Все верно. Увы, иных вариантов нет. Мы дорожим нашей репутацией и хотим сберечь репутацию школы. Поверьте: у нас общие цели.

Да уж...

Общие цели, продиктованные министерством просвещения, которое не хочет терять огромные деньги от богатых родителей...

— Ладно, — говорит в конце концов Виталий Сергеевич. Запал его постепенно гаснет, он понимает, что его загнали в угол... он примет наши условия — или потеряет школу. — Предположим, я соглашусь на ваши условия. Но нам нужно обсудить, какие полномочия будет иметь Роман Валерьевич, какие решения останутся за мной, как за владельцем школы, и как мы поступим с фотографиями, которые оказались в вашем распоряжении...

— Мы просто удалим их и забудем, что они существовали, — говорит Лидия Викторовна.

— А что с девушкой, которая там... изображена?! — спрашивает директор. — Она будет уволена или...

— О, это будет решать Роман Валерьевич по итогам беседы с... как зовут вашу любовницу?!

— Алина... Алина Игоревна.

— Вот, с ней.

— Ясно.

Наступает момент, когда мне пора вступить в диалог.

И я говорю, как бы продолжая за своей коллегой:

— Более того, я проведу беседу со всеми вашими сотрудниками, а если потребуется — и с учениками и их родителями, чтобы полностью уладить ситуацию. Понимаю, это неприятно — терять контроль над своим бизнесом, но поверьте, Виталий Сергеевич, не в моих интересах как-то навредить. Все, что я буду делать, пойдет во благо школе, а значит, и вашему бизнесу.

— Ну да, конечно, — говорит мужчина, и я вижу в его взгляде злость и презрение. Он тщательно скрывает эмоции, притворяясь доброжелательным, но ненависть так и сквозит.

Мне, честно говоря, плевать.

Я пришел сюда не выслуживаться перед ним, не строить с ним хорошие отношения, а работать и исправлять его косяки.

Будет сотрудничать — хорошо.

Не будет — его проблемы.

Я буду строг, но справедлив.

И я наведу в этой школе порядок.

39 глава. МАРИНА

Вит уходит.

Собирает вещи и уезжает к своей сестре... той самой, которая совсем недавно так ловко ему помогла, соврав мне, что это она потеряла сережку в сливе нашей ванной...

Теперь-то мне ясно: это была Алина.

Теперь-то я знаю, что мне врали все: муж, его сестра, любовница мужа, даже частный детектив, которого я наняла специально, чтобы узнать правду.

И только моя дочь, моя вредная, упрямая дочь-подросток, которую я так часто ругаю, в которой я так часто сомневаюсь, с первой минуты была со мной, на моей стороне.

Моя прекрасная любимая девочка.

Я больше никогда не усомнюсь в ней.

Она — мой тыл, моя настоящая семья... только она да моя мама.

А вот муж — он оказался изменником, предателем, да еще и первоклассным лжецом. Почти целый учебный год водил меня за нос, жил на две женщины, а когда я наконец прозрела и начала подозревать его — сделал все, чтобы я как можно дольше не узнала правду!

Видите ли, семью сохранить хотел!

А когда на другую бабу лез — о семье что, не думал?!

Двойные стандарты!

И ведь он все еще думает, что я прощу его, что все наладится!

Как бы ни так!

Ни о каком прощении и речи быть не может!

Я подам на развод.

Я найду хорошего адвоката.

Я засужу лжеца-детектива, чьими услугами я воспользовалась, которому отдала немало денег, а в итоге оказалась обманута.

Я не позволю выгнать себя из школы.

Я не дам обижать мою дочь... никому.

И я не опущу руки.

Потому что я заслуживаю правды, я заслуживаю счастья и я заслуживаю настоящей любви... а не того, чем