Измена. Муж...Начальница...Развод - Даша Литовская

мыслях. Ситуация бы сильно осложнилась, если бы мне некуда было поехать. Входить в число тех женщин, что терпят давно нелюбимых мужей от безысходности, я совсем не желаю.

— Чаю налить?

— Налей, — кивнул муж.

А когда я вскипятила воду, и налила гостю ромашковый чай, поставив на столе перед ним чашку, меня варварски схватили за запястье и больно дернули на себя.

— Ошалел?! — вскипела, теперь уже сама напоминая чайник. Выдернула руку и отступила на шаг.

— Жень, Женя! — Антон тоже встал, полностью игнорируя ароматный напиток. И зачем наливала, спрашивается?

Я плюхнулась на табурет, а муж тут же присел передо мною на корточки. Сцапал руки, сжал посильнее, с щенячьим заискиванием в глаза заглянул:

— Женечка, давай не будем психовать? Ну какой развод ты придумала? Ну давай о сыне хотя бы подумаем?

Ошалело хлопнула глазами в ответ. Попыталась освободить свои руки, но держали меня в этот раз крепко. Более того, Антон с какой-то безысходной покорностью склонил свою голову мне на колени. Заставил положить ладони на его волосы.

В этот момент в моей душе болезненно закопошились старые воспоминания.

Так мы делали, когда муж приходил с работы слишком уставший. Вместо тысячи слов, он просто склонял голову на мои колени, а я гладила его по волосам, безмолвно поддерживая, и вселяя уверенность, что все будет обязательно хорошо.

Уж не знаю, правда ли это, но Антон признавался, что после — всегда испытывал облегчение, и усталость уже не ощущалось столь остро.

— Я устал, Женечка, — прошептал он, воплощая в реальность наши воспоминания, — устал без тебя.

В горле образовался неприятный ком. К уголкам глаз подступили предатели — слезы.

Ведь я так любила его. Моего. Родного. Близкого. Такого до боли знакомого.

Лишь на долю мгновения я поймала себя на мысли — закрыть глаза на все то, что было. Потянуться. Обнять.

Но я тут же зажмурилась и мысленно надавала себе оплеух.

Заставила себя вспомнить, как именно муж уставал на работе. Что приходил за моей лаской, вылезая из-под юбки Нины Ивановны.

Знакомое уже омерзение прокатилось по коже мурашками.

До боли закусила губу, чтоб не расплакаться.

Медленно, но все же высвободила свои руки из его пальцев.

— Это больше не сработает, Антон, — равнодушно произнесла. — Если бы я тогда знала, что именно ты на своей работе творишь, то не смогла бы к тебе прикоснуться. Ты меня предал. Меня и Алешку. Для него ты все равно останешься папой. Но для меня любимым — никогда больше.

Он помолчал пару долгих мгновений, а потом, так и не подняв голову с моих колен и не посмотрев мне в глаза, дрогнувшим голосом задал самый важный вопрос:

— Ты меня больше не любишь?

Вновь пришлось зажмурить глаза.

Потому что, как бы там ни было, говорить такое близкому человеку, до безумия больно.

Но я должна это сказать. Иначе ничего не будет кончено. Останется послесловие.

А нам нужно точку поставить.

— Не люблю, Антон. И простить не смогу. Никогда.

— Женя… — хрипло отозвался он через паузу, — ты просто не знаешь всей правды…

34

А как только он это произнес, за нашими спинами раздалось сонное, но от этого не менее удивленное:

— Папа?

Алешка стоял в дверном проходе, хлопая изумленными глазками. И через миг уже радостнее закричал:

— Папа! Папа пришел!

Сын кинулся на шею отцу, раньше, чем я успела хоть слово сказать. Да и нужно ли было говорить эти слова?

Как бы сильно я сама не была обижена на Антона, настраивать ребенка против отца — это последнее дело.

Я встала на ноги, и принялась перетряхивать кухонные полотенца. Пыталась занять чем-то руки, и вообще, сделать вид, что я занята. Хотя сама то и дело косилась на Антона с Алешкой, которые уселись за стол и наперебой болтали о самых важных пустяках.

Лешка рассказывал, как дела у него в детском саду, и что Даня Антипов, его закадычный враг, снова лез в драку. Но сам Лешка драку не поддержал, оповестив хулигана, что без повода дерутся лишь дураки.

Антон слушал сына с большим интересом, что было в новинку. Я вспоминала, как он приходил обычно с работы, и как Лешка лез к нему, чтобы получить крупицы внимания.

И как муж небрежно отмахивался от нашего мальчика…

И в сердце опять вонзались острые иглы обиды.

Для чего он сейчас пытается показаться идеальным отцом? Кому предназначен этот спектакль? Мне? Пытается надавить через ребенка? Показать, какую идеальную семью я пытаюсь разрушить?

— Да ты молоток, — похвалил Лешку отец, — кто тебя научил так круто ставить на место? Мама? — улыбнулся Антон, скашивая глаза на меня.

— Нет! — зарделся сынишка нескрываемой гордостью, — дядя Игорь! И Надя!

Я застыла на месте.

Да, правильно отвечать хулиганистым мальчиком его научил мой генеральный. Не зря они нашли общий язык и так долго беседовали по душам, в тот вечер, когда мы ездили к Подснежному на барбекю. Я краем уха подслушивала их разговоры и с горечью признавала, что я таких умных советов сыну бы не дала. Потому что, когда Лешка рассказывает, что Даня Антипов пытается вывести его на очередную драку, мне хочется немедленно вызвать на разговор родителей Дани Антипова, и настоятельно им рекомендовать уделять воспитанию сына больше внимания.

Родительский инстинкт, что поделать. Я, как настоящая мать, иногда руководствуюсь только любовью к ребенку, и готова грудью на его защиту вставать.

— Дядя… Игорь…? — процедил Антон, поворачиваясь ко мне. — Уж не Подснежный ли? — его голос наполнился ядом.

Лешка, поняв, что сказал, что-то не то и расстроил отца, втянул голову в плечи.

Кинула сыну ласковый взгляд.

Расстроился.

— Все хорошо, — постаралась утешить. — Беги, мультики включи. Скоро завтракать будем, — улыбнулась ребенку.

Тот живо кивнул и смысля из кухни.

А Антон даже остановить его не пытался, хоть еще минуту назад так явно демонстрировал, как по сыну скучал.

Нет, сейчас мужа гораздо больше волновали другие вопросы. Например, кто такой дядя Игорь.

— Так и кто это такой? — подтвердил Антон мои размышления. — Подснежный? Я прав? Ты все-таки мутишь с ним шашни?

Я закусила губу от досады.

Воспоминания о моей ночи с начальником алели на щеках в данный момент.

Но делиться этой информацией с мужем я была не намерена. Не стоит обострять и так не простые отношения. Может, хоть осколки достоинства сохраним.

— Это не твое дело, Антон, — вздохнув и выровняв голос, ответила. — Но, если ты до сих пор не понял, Игорь Валерьевич мой босс. Я работаю на него.

— И поэтому с