Огонь и Лед - Анна Синнер

Сначала он просто бесился от собственной немощи. Потом винил богов за эту кару. Светлых и темных, старых и новых. Но сейчас… Сейчас он смирился. Принял неизбежное.

Столько лет он думал, кому из детей передать корону. Взвешивал, просчитывал. Но и этот вопрос какие-то высшие силы решили за него, когда он получил приглашение на голосование по случаю избрания владыки света, куда его же всадник и выдвинул кандидатуру его дочери.

По этой причине Бьянку он сразу отмел. Рой’не же править не хотел, а Сой’ле не был ледяным драконом. Остался только Нейд’не. Последний, кого Р’гар хотел бы видеть на троне.

Сына он, бесспорно, любил и никогда не обесценивал количество его достижений, но в качестве наследника престола Ней был не самым очевидным вариантом. Прямолинейный, импульсивный, вспыльчивый. Лицо держать он не умел, говорил всегда первое, что пришло в голову, не взвесив предварительно последствия.

А что страшнее всего, Нейд’не считал себя неуязвимым. Регулярно совал свой нос туда, где монаршему отпрыску не место, а в бою закрывал товарищей и подставлялся сам. Поэтому в столь юном возрасте лицо его сына украшали шрамы от чужих когтей, которые барышни по какой-то причине находили очаровательными. Р’гар восторга, естественно, не разделял. Боялся, что с таким необузданным темпераментом однажды его сын не вернется после службы домой.

Не так давно длинный язык уже довел его до беды, а платить пришлось Рой’не, чей дракон серьезно пострадал в сватке, которую спровоцировал Ней со своим обостренным чувством справедливости. Стараниями брата Рой тоже обзавелся парочкой боевых отметин на самом видном месте и теперь отсвечивал смачными шрамами на обеих щеках, но уперся, как осел, и сводить их у целителя отказался.

Да, в Сильвенаре бытовало мнение, что шрамы украшают мужчину, и многие драконы их носили с гордостью. Многие, но не Р’гар. По молодости тоже гордился, что вот он… Паренек королевских кровей, а битвы не гнушается. С возрастом пришло осмысление, что истина где-то не там.

Король в первую очередь обязан быть умным, а не сильным. Видеть насквозь и врагов, и союзников, чтобы успеть соломку подстелить и не доводить дело до шрамов. Его дети этого, увы, не понимали.

Р’гар всерьез опасался, что Бьянка может податься на Фриадан и вызвать Даль’афэра на бой, который Гран, как аристократ, пусть и обедневший, принять будет обязан. Поэтому, как только дочь скрылась в покоях, он приказал у ее дверей выставить охрану. Под окнами – тоже. Комнату он подготовил заранее. Отдал распоряжение покрыть стены, пол и потолок защитным плетением, чтобы Бьянка не смогла открыть портал и сбежать. Вряд ли она оценит его заботу, и этот жест ее расположит, но прослыть тираном всяко лучше, чем потерять ребенка.

Успокоение он нашел в объятиях Амалерии. Она ждала его в симпатичной квартирке неподалеку от дворца, которую он купил для нее сразу после того, как на свидании леди Санката позволила ему себя поцеловать. Со стороны это, наверное, казалось верхом пошлости, и стоило бы привести даму в свои владения, а не ставить ее в положение любовницы, но Р’гар в кои-то веки решил сделать что-то для себя.

Выкроить кусочек времени на свою жизнь. Где есть лишь он и женщина, которая пришлась ему по душе. Ни слуг, ни советников, ни детей с их капризами и проблемами.

Амалерия не обиделась. Наоборот, обрадовалась. Не хотела форсировать события и попадаться его детям на глаза. Денег Р’гар никогда не жалел и для возлюбленной выбрал самое роскошное жилье, которое только было на продаже в столице. Элитный дом в самом центре города с потрясающими видами из окон. Огороженная территория. Артефакты-следилки на фасадах. Собственный садик с дорожками и фонтанами. В здании по соседству – лучшие на весь Сильвенар термы. Исключительно дамские. Где Амалерия могла бы отдыхать и расслабляться, когда его нет рядом.

Сама квартирка, даже по его королевским меркам, тоже была совершенно замечательной. Две просторных спальни, душевая, отдельная комната с огромной мраморной ванной, которая с легкостью вместила бы двоих. Кухня с окнами в пол, откуда открывался вид на дворец, уютная гостиная с большим диваном и камином. Рабочий кабинет, библиотека, гардероб. У него на сердце потеплело, когда Амалерия с восторгом рассматривала свое новое жилище. Особенно ей понравился небольшой остров на кухне, где она могла готовить, любуясь красотами сквозь окно. Глядя на нее, Р’гар впервые за долгое время почувствовал себя счастливым мужчиной.

Когда он пришел порталом из дворца, леди Санката готовила ужин. На плите бурлила какая-то ароматная похлебка, на островке под полотенцем стояли румяные пирожки, а она тем временем кромсала в большую миску зелень для салата. И все это глубокой ночью.

– Не знал, что ты умеешь готовить. По тебе не скажешь…

Хрупкая фигурка прекрасной эсгарки весьма непрозрачно намекала на то, что девушка почти ничего не ест.

– Умею и люблю, – Амалерия робко улыбнулась. – В Эльсиноре как-то времени не было. Я все-таки служила помощницей твоей дочери. И не только на бумаге.

Столько в ней было неподдельной искренности, что Р’гар твердо укрепился в желании на ней жениться. Пройдя на кухню, он не сдержался и украл не остывший еще пирожок. Откусил и… Ничего вкуснее на своем веку он, кажется, не ел. Тесто – феноменальное. Сладковатое, воздушное. Начинка – нехитрая. Картофель, яйца, лук и зелень.

Так банально и так вкусно. Сразу видно, что тот, кто готовил, вложил в это простенькое блюдо частичку сердца. Постарался. Для него.

Амалерия пристально следила за его реакцией на свои кулинарные изыски, и в конце концов ее терпение иссякло:

– Нравится? Или гадость? Вроде по рецепту Анны делала. Нашей поварихи в Академии Сейгард. О ее пирожках легенды ходят.

– Нравится. Съел бы все, да манеры не позволят тебя оставить голодной. Ты и так… – Р’гар осекся. Смекнул, что брякнул лишнего и поспешил исправиться. – Ты очень красивая. У тебя прекрасная фигура, и она мне нравится.

– Но?

– Но я надеюсь, ты ешь что-то помимо листьев салата. Молоденькие девушки ради красоты часто сидят на строгих диетах.

– И давно ты пришел к выводу, что я собралась заморить себя голодом? С первой встречи?

Он деликатно промолчал. Но молчание – знак согласия, и Амалерия это прочла на его лице без труда.

– Ох, и что ж мне с тобой делать. Надумал себе с три короба, – отложив нож, она ополоснула руки и уселась на столешницу, поманив его к себе. – Я такая от природы. На диетах я не сижу и не сидела никогда.

Р’гар к ней подошел, устроившись меж разведенных бедер, и был вознагражден. Его поцеловали, и дракон проснулся. Как в тот раз, в Авалькине,