Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

Прошел, казалось, целый год, прежде чем Виннипегская Стена наконец вздохнул.

– Так что, ты согласен, что я не буду больше твоей помощницей? – спросила я, опустив локоть на стол.

Эйден серьезно и вымученно кивнул.

Я была не уверена, что мне испытывать – облегчение или разочарование, поэтому решила вернуться к бизнесу.

– Я не собираюсь сидеть в тюрьме из-за тебя, так что нам нужно все как следует продумать. Что мы скажем Заку?

Кстати, о Заке. Где он?

– Даже если я скажу ему, чтобы он съехал, он поймет, что что-то не так. Придется сказать ему. Нам нужны будут люди, которые подтвердят, что наш брак настоящий.

Действительно? Я кивнула, вспомнив о Диане, с которой я этим поделилась.

– Да. Мне пришлось рассказать подруге, иначе бы она что-нибудь заподозрила. Я могу больше никому не говорить.

Я уже думала об этом и была совершенно уверена, что я могла бы превратить попытку Эйдена вернуть меня в своего рода историю любви. По крайней мере, я на это надеялась. Мне было только на руку, что я мало с кем поддерживала близкие отношения, включая моего младшего брата, у которого была своя, весьма насыщенная жизнь.

Эйден понимающе кивнул.

– Но… как насчет всех остальных?

Всех остальных. В буквальном смысле. Всех остальных людей в мире. От одной мысли меня чуть не вырвало. Все идеи и надежды о возможности скрыть этот брак были смыты в унитаз, когда я вспомнила давнюю статью об Эйдене, когда его заметили за ужином с женщиной – женщиной, которая оказалась представителем компании и пыталась его поддержать. «Ну и какая разница?» – думала я в тот момент.

Но потом до меня дошло. Для некоторых людей это значило очень много. Многих людей заботила жизнь Эйдена Грейвса. Эйден не мог даже постричься, чтобы кто-нибудь тут же не написал об этом у себя на странице. В какой-то момент кто-то обязательно узнает о том, что мы поженились. Это невозможно будет скрыть.

От этой мысли мне стало плохо. Мне не нравилось даже то внимание, которое я получала, работая на Эйдена. Если мы поженимся, оно примет совершенно другие масштабы.

Мне пришлось сглотнуть, чтобы меня не затошнило.

– Мы могли бы держать все в тайне какое-то время, – начал Эйден. – Но рано или поздно кто-нибудь узнает. Мы поженимся без лишнего шума, а потом так же тихо разведемся. Моих фанатов касается лишь то, что происходит на поле. Остальное – не их дело.

Я проживу остаток своей жизни как бывшая жена Эйдена Грейвса.

Эта мысль была совершенно абсурдной. Мне захотелось засунуть голову между колен и начать тяжело дышать.

Вместо этого я заставила себя обдумать его слова, а затем кивнула. Они не были лишены здравого смысла. Конечно, кто-нибудь однажды узнает, но Эйден никогда не любил откровенничать даже со знакомыми людьми, не говоря уже о посторонних. Никто не удивится, что он решил сохранить свой брак в тайне.

– Мы не сможем подписать договор, в котором будет сказано, что я куплю тебе дом и выплачу твои долги. Но я надеюсь, ты достаточно доверяешь мне, чтобы положиться на мое слово. – Казалось, еще немного, и его темные глаза просверлят дыру в моей голове. – Я доверяю тебе достаточно, чтобы отказаться от брачного контракта.

Отказаться от брачного контракта? Эм…

– У меня не будет отношений, пока мы в браке, – внезапно продолжил Эйден. – И у тебя тоже.

Это заставило меня поднять глаза. Мой статус в отношениях не планировал меняться. У меня давно никого не было, и вряд ли кто-нибудь появился бы в ближайшее время, но мой разговор с Дианой мучил меня. Даже как фальшивая жена в фальшивом браке, я все равно не хотела выглядеть идиоткой.

– Ты уверен? Ты можешь встретить кого-то…

– Этого не будет, – отрезал Эйден. – За всю свою жизнь я любил только трех человек. Не планирую полюбить кого-то еще в ближайшие пять лет.

Он не договорил, что он находится в расцвете своей карьеры, но я слышала именно эти слова бесчисленное количество раз в прошлом.

Мне хотелось разрыдаться, но я сохранила самообладание. Еще мне ужасно хотелось спросить, кто эти три человека, но я решила, что сейчас не время. Наверняка Лесли – один из них.

– Как скажешь, – пробормотала я.

Судя по тому, как дернулся его кадык, он хотел как-то прокомментировать мои слова, но вместо этого просто продолжил:

– В течение следующих трех лет я помогу тебе погасить кредит.

Переговоры внезапно с визгом затормозили. На мгновение.

Я задумалась. Погасить кредит в течение нескольких лет – это не так подозрительно, как если бы я сделала это двумя-тремя большими платежами. Если я время от времени буду вносить платежи, это будет выглядеть гораздо убедительнее, не так ли? Например, если мы подождем несколько месяцев после подписания бумаг и всего прочего? Это показалось мне правильным.

– Хорошо, – кивнула я. – Меня это устраивает.

– В марте заканчивается договор аренды на этот дом. Мы можем продлить его или снять другое жилье. Потом, получив вид на жительство, я куплю дом, который потом станет твоей собственностью.

Не «потом» в первую очередь привлекло мое внимание. Я сразу отметила начало его реплики и это «мы».

– Мне придется переехать к тебе? – спросила я медленно, очень-очень медленно.

Большое красивое лицо Эйдена слегка поморщилось.

– Я к тебе точно не перееду.

Я даже не нашла в себе сил оскорбиться. Я была слишком занята попыткой понять, пошутил он или нет.

– Это ты хочешь, чтобы все выглядело правдоподобно. Наверняка кому-нибудь придет в голову проверить наши лицензии.

Конечно, он был прав. Прав на все сто. И все же…

Дыши. Кредиты и дом. Кредиты и дом.

– Да. Ладно. Так и правда лучше.

А мои вещи? Что мне с ними делать? С моей квартирой и вещами, которые накопились здесь за эти годы…

Я была на грани панической атаки. Я понимала, что буду жить там не всегда – по крайней мере, так было бы лучше. Но это ничего не меняло. Этот дом не был и не ощущался моим. Это был дом Эйдена. Место, где я проработала два года. Но я смогу переехать, если мне придется, – особенно если благодаря этому наш ложный брак будет выглядеть настоящим.

Мне придется. Придется.

– Когда… когда нам нужно будет съехаться? – прохрипела я.

– Скоро.

У меня точно будет паническая атака.

– Ладно.

Ладно. «Скоро» может быть через месяц. Или через два.