Хозяйка уездного города - Дия Семина

перед вашей выдержкой, умом и настойчивостью. Признаюсь, потрясён! Совершенно неуправляемые люди в городе, из власти признают только Его Сиятельство генерал-губернатора. Вы точно хотите ими управлять? Может быть оставить всё как есть? Они достойны того, что получили, меня проштрафившегося, фактически ссыльного офицера, простофилю, воришку Гончарова — ну тут и комментарии излишни. Подумайте и откажитесь себе во благо…

Я всё что угодно ожидала услышать от городничего, но только не такие слова, на счёт всего происходящего. Понимаю, насколько он прав, но отступить уже не могу, как сани мчу с горы.

— Всё только начинается. Я вам так скажу: этот город — золотое дно, но его никто не видит, не чувствует и не пытается на нём заработать. А я знаю, как это всё раскрутить, одними налогами тоже далеко не уедешь, казне нужен постоянный доход. Да и люди не такие плохие, не отёсанные, грубоватые, но они вполне честные.

— Если начнётся голосование на должность Городской Главы, я вас поддержу! — так в моём электорате добавился ещё один весьма значимый голос.

Но до победы ещё очень далеко, у меня теперь есть дедлайн, как говаривал мой любимый внучок. Я с головой погрузилась в бумаги, счета, накладные, налоговые документы и платёжки налогоплательщиков. Это всё моя епархия, как казначея, вот и пришло время навести порядки, успеть бы закончить, благо не так много работы, как кажется.

Глава 26

Началось

Собрание началось гораздо раньше. Первыми приехали господа Угрюмов и Рябовский, позже старушка — божий одуванчик, помещица Антипова со своей приживалкой и маленькой собачкой на трясущихся лапках. Господин Сумский вошёл в управу, гулко топая и громко ругаясь, что так и знал, так и знал, всегда раньше собираются, а потом допытывайся, что было, да как голосовали…

— Господа, я открою вам зал для публичных слушаний, будьте любезны, проходите. Скоро подъедет Сомов, он обещался привезти Гончарова.

Макаров решил отправить «гостей» в более просторный зал, где когда-то проводились слушания дел, или общественные собрания. Сейчас там установлен широкий стол для какой-нибудь комиссии, небольшая трибуна, с запылённым графином. В первом ряду довольно удобные стулья, а дальше ряды узких лавок для массовки.

Признаться, я растерялась.

В этой непростой ситуации, я самозванка, и у меня вообще нет никаких оснований даже рот открыть лишний раз перед этими людьми. Даже если открою, то что сказать?

Ни один из моих проектов не имеет финансовой базы, а значит, заведомо обречён на провал. И от этих людей ждать помощи — немыслимая наивность.

Решила немного посидеть в своём кабинете, когда Сомов приедет, сделает сброс шайбы и получит клюшкой по зубам от кого-нибудь из старших товарищей, посмотрю и сделаю окончательный выбор идти или отсидеться. По сути, я со своими идеями даже при Сомове смогла бы развернуться. И возможно, это был бы самый верный вариант.

Мы с ним повздорили, но он такой человек, как спичка, быстро загорается и быстро гаснет, если ему верно преподнести идеи, то он сам же меня наймёт.

Успокаивала себя, до той поры, как услышала громкую ругань Гончарова, его, видите ли, не так выгружают из брички.

Алёша поднял голову от книги, взглянул в окно и философски заметил:

— Сейчас начнётся, воды бы принести в ведре, чтобы пламень тушить. Ох, сестрица, угораздило тебя выйти замуж за кровопийцу.

— И не говори.

На моё счастье Гончаровым «руководит» сам Гордей Сомов и буквально силой утащил прежнего градоначальника в зал, где уже гудит знатная публика. А мы с Алёшей сидим и не высовываемся.

— Александра Андреевна, пройдёмте, там уже началось! — довольно громко вызвал меня на голгофу Демид Ефимович, и тут же добавил тише. — Вы с краю присядьте, будьте любезны, рядом со мной, сейчас Сомов всех застращает и его единогласно изберут, недолго осталось…

Ага, недолго…

Выдыхаю так быстро, что получилось тихонько свистнуть, в душе начался неистовый шторм и меня слегка качнуло, а городничий решил, что я лишаюсь чувств и как-то очень резко подхватил меня, приобнял и забыл, с какой целью всё затеялось. Остановился и смотрит, не смотрит, а пожирает жадным взглядом, уж мой наряд и близость сорвали все маски его сдержанного приличия. Но опомнился, кашлянул, прочищая горло, и сиплым голосом поинтересовался:

— Вам плохо? Может, водички? Вы, собственно, тоже в реке несколько часов провели, посему здоровье-то пошатнулось, позовём лекаря и всё отменим, — предложил последнюю лазейку к отступлению, но я и её упускаю.

— Справлюсь, но у меня одна просьба.

Теперь уже я его схватила за рукав и вытянула в коридор:

— Умоляю, позаботьтесь об Алёше, если меня всё же арестуют за растраты мужа.

— Арестовать кого-либо могу только я и не собираюсь этого делать, гарантирую, эту ночь, вы проведёте в своей постели и последующие тоже.

В этот момент наших не самых простых переговоров коридор управы вдруг заполнился людьми. Не слишком уверенно, но настойчиво, они прошли вперёд, некоторые поздоровались с Макаровым за руку, а некоторые только поклоном и стеснительным: «Здравия желаем, Ваше высокоблагородие!».

В зале заседания начался гул волнения, когда мой электорат занял узкие лавки. Пришли все зажиточные мужики, купцы и служащие, я уже многих узнала, а позже всех вошёл староста Торопов Тимофей Тимофеевич, тоже уважительно поздоровался с городничим и сразу ко мне.

— Как вы настроены, сударыня? Мы с мужиками тут покумекали, и ваши идеи нам очень понравились, мы тоже будем голосовать и за вас, не переживайте, вы, главное, мысли свои нам давайте, да подход к ним, а уж мы развернёмся. Не только господину Сомову в городе воду мутить, мы тоже сила.

— Неожиданно я право, даже растерялась! Но идеи есть, и без них городу не выползти из нищеты. Пойдёмте, я готова стать народным избранником, раз уж на то пошло, то почему бы и не ДА!

Во мне вдруг проснулась я настоящая, женщина спокойная, деятельная, в меру уверенная в себе. Ведь зачем-то меня в этот мир отпустили? Зачем-то я здесь нужна?

Возможно, именно для того, чтобы из этого города сделать филиал рая на земле.

Вот с такими фееричными мыслями я и вошла в просторный зал заседаний. И сразу чихнула. Очень уж крепкий запах «натурального хозяйства» резанул по чувствительным ноздрям.

— Будьте здоровы, Александра Андреевна! — загудели мои избиратели, а местное дворянство с нескрываемым интересом обернулось, все как один и оценили меня, как новую пешку на шахматной доске.

— Благодарю вас, я пока вот здесь присяду и послушаю, спасибо, благодарю, — это я