Хозяйка уездного города - Дия Семина

— Гордей Матвеевич, мы вас готовы послушать со всем терпением и вниманием, дайте свою точку зрения на исправление проблем. Ибо вы их нам и создали, без общего решения вызвали на наши головы ревизора, а у самого-то рыльце в пушку, с вас же самая большая недоимка по налогам и идёт! Вот надо обладать редкостной недальновидностью, чтобы навлечь на город и себя в том числе такую напасть, да ещё и требовать от нас чего-то эдакого в свою пользу, — ещё громче и не стесняясь выкрикнул Рябовский, я его припомнила, у него имение ближе всех к городу, и ему от ревизора тоже больше всех достанется.

— Как вы смеете оскорблять дворянина! — завопил Сомов.

— Никаких разводов. Александра была, есть и будет моей женой! — завопил Гончаров.

— Кранты нашему городу, — загудели задние ряды…

И через секунду отдельные реплики слились в единый монотонный гул, от которого у меня начало тикать в висках.

Не выдержала и сама открыла настежь окно, а второе открыл кто-то из пролетарской галёрки, и сразу свежий воздух остудил горячие головы. А ещё громкий окрик городничего.

— Господа! Призываю к порядку, дело срочное, и прямо сейчас у нас остро стоит вопрос, как обналичить деньги за карету и сдать оные в бюджет через банк. Правильно понимаю? — и посмотрел на меня.

— Да, всё именно так.

— Почему это я должен пополнять бюджет? Почему моя карета в заложниках? Она куплена на честно заработанные средства, — снова возмутился Гончаров и так на меня посмотрел, что стало не по себе, явно намекает, что если открою рот, то мне не поздоровится. А у меня есть что сказать на этот счёт, ведь собственных больших доходов у Гончаровых нет, он жил, только паразитируя на городе.

К счастью, и кроме меня выискались всезнайки, тот же Сомов:

— А потому, милостивый вы наш государь без трона, уж простите за откровенность и прямоту, что вы у нас не помещик, дохода собственного не имеете, но маман ваша шикует, уж такой домина отстроили в прошлом году в губернской столице, что и банкиры позавидуют. Не смешите людей, а то они разозлятся, да уже злые. Наш мост, господа, чудесным образом превратился в новенький двухэтажный особняк. Мой ревизор быстро всё найдёт и предписание вам на возмещение казны выпишет, а я свои налоги осенью заплачу со всех земель, будьте покойны.

Вот так всё тайное вмиг стало явным. Галёрка опять загудела.

Из-за подлеца мужа, и ко мне доверие начало рассыпаться.

— И всё же, я требую развод, и в таком случае, чтобы господин Гончаров не имел никаких отношений к городскому управлению, и тогда приведу документы в порядок. Он меня обвинил в покушении.

Снова выдвигаю ультиматум, и аудитория замолкает.

— Я выпишу чек на нужную сумму, заберу карету, но моя жена должна остаться моей женой. Это моё последнее условие! Я спасаю город! Запомните и я честный муж, разводов не признаю! — вдруг решился и выкрикнул Гончаров.

Глава 27

Демократия рулит

Внезапно слово взял городничий, начал громко, по-военному поставленным голосом заставил всех замолчать и выслушать:

— Милостивые государи, в период неопределённости, когда судьба города зависит только от наших непростых решений, я, как назначенный из столицы представитель царской власти становлюсь лицом, принимающим ответственные единоличные решения по судьбе города, и с дозволения высшей воли, возлагаю на себя такую нелёгкую ответственность. Раз уж так сложились обстоятельства, то решения очевидные. Прежде всего, Леонид Маркович должен официально снять с себя полномочия Предводителя дворянства. Второе, он должен немедля выписать чек, и насколько я знаю, проверить его достоверность можно только в банке губернской столице, и сделать это может только Александра Андреевна, как казначей, сие обстоятельство усугубляет нашу непростую ситуацию и требует решительности. Посему дело незамедлительное, сейчас же и поедем. Третье, никаких предвыборных планов развития и преодоления проблем города мы не услышали ни от кого из претендентов, кроме Александры Андреевны. Господин Сомов слишком заинтересован в этой должности, Гончаров утратил всякое доверие, остальные не изъявляют ровным счётом никаких желаний послужить отечеству. Объявляю голосование, кто за то, чтобы назначить Александру Андреевну Главой городского самоуправления и вручить ей ключи от города?

Мгновенно в зале поднялся лес рук, даже старушка Антипова и её приживалка подняли за меня. И даже Сумский и Рябовский нехотя проголосовали за моё имя. Воздержались очевидные противники: Угрюмов, покрасневший как рак Сомов, и побелевший от ярости Гончаров.

— Единогласно, трое воздержались, в протоколе заседания требую отразить сие эпохальное решение в цифрах. Господин Гончаров, у вас чековая книжка с собой? Извольте возместить недоимку! И расписаться в протоколе заседания, подтвердив факт отстранения от должности. Мы вас избирали, мы вас и снимаем.

— Да, но я требую, чтобы в протоколе заседания также внесли данные о моём чистосердечном, щедрейшем пожертвовании в казну необходимую сумму во спасение чести и достоинства не только меня, как Предводителя дворянства, но самого города! И чтобы карету вернули немедля…

Прохрипел Леонид и уже достал целенькую книжку, очень странно, что мы с Алёшей её не нашли, не могла же она «плавать» с ним в реке.

— Вернём, но после того, как узнаем сегодня в банке, насколько чек обеспечен, уж извините Леонид Маркович, но доверие к вам исчерпано, — выдал Демид Ефимович нелицеприятный вердикт, но у моего мужа не хватило запала отреагировать. Он забрал у писаря перо и вывел в чеке нужную сумму. Поднял над головой, как победный флаг и завопил:

— Я ценой собственных средств спасаю этот город от долгов и разорения, вот, обратите внимание, милостивые господа, не вы, а я! Я тот самый герой, что прикрывает ваши спины от шальной пули, когда вы отступаете в тылы и прячетесь за спинами героев. А вы меня снимаете! На самоуправление решились, не было порядка, а теперь и вовсе не будет! Помяните моё слово…

Закрываю глаза от приступа испанского стыда, ужас какой.

— Помянем! Полно те, батенька, раздухарился как петух в курятнике, ей-богу, угомонитесь, тоже мне геройство, вернуть наворованное, это не подвиг, а позор! — прогудел Угрюмов и хотел было забрать чек, но его опередил городничий.

Вышла забавная заминка, побелевшие пальцы Леонида никак не хотели разжиматься и отдать чек. Зная его всепоглощающую жадность, предчувствую, какая буря в нём бушует. Как ему сейчас больно, невыносимо обидно и какая борьба с внутренней удушающей жабой идёт. Он, наверное, уже сто раз пожалел, что выжил.

Но поделом, так ему и надо.

Городничий проверил