Обман - Наталия Джастер

эти часы, чтобы обдумать, как нам выпутаться из этого с помощью сладких речей. Оправдать то, почему мы похитили простых скакунов и почему были здесь вместе, будет проблематично. Проклятье, я мог бы задушить эту женщину и высечь самого себя.

Мы шли вдоль ручья, полагая, что лошади будут искать воду.

— Побалуй меня, Сладкая Колючка, — сказал я. — Я не приму «нет» в качестве ответа, пока мы не отправимся в обратный путь или не разобьем лагерь. Заметь, я голосую за последнее.

Бриар резко развернулась ко мне, подол ее платья цвета красного дерева хлестнул по грязи:

— Я еще не сдамся.

Вблизи ее лоб блестел от пота. Ее растрепанный вид необъяснимо отличался от того образа, который обычно скрещивал со мной рога. Это зрелище делало ее доступной... притягательной.

Не начинай это снова.

Я оценил решимость женщины. Однако я также жаждал новой отвлекающей забавы, в основном для того, чтобы мое восхищение в сотый раз не переключилось на ее физические данные.

— Объявляем перемирие, — сказал я. — Я задам тебе серию вопросов, а ты развлечешь меня своим собственным допросом. Первый, кто солжет, проигрывает. Мы достаточно хорошо изучили друг друга для этого.

С сомнением она скрестила руки на груди. — Это отвлекающий маневр.

— Ты королевская особа. Я жонглер. Это делает нас привычными к многозадачности.

Со вздохом принцесса побрела сквозь подлесок. Ее бедра покачивались и вытворяли привлекательные вещи с ее юбкой, что, в свою очередь, творило жестокие вещи с моим кровотоком, что раздражало меня до усрачки. Эта королевская особа методично залезала мне под кожу с самого пира, и я не мог позволить себе начать зацикливаться на ней.

Я собрал в кулак всю свою концентрацию. Ее молчание дало мне разрешение начать допрос.

Почему ты ненавидишь Весну? Почему ты не доверяешь этому Сезону? Почему ты никого не подпускаешь к себе? Чего ты боишься?

Кто с тобой это сделал?

— Почему ты дружишь с Элиотом? — спросил я.

Это был наименее бесцеремонный вопрос в моем списке.

Тем не менее, Бриар запнулась.

— Это не твое дело.

— А это жалкий ответ.

— Ты с ним еще не поговорил, — обвинила она через плечо.

— К моему сожалению, да. Я не откладывал это намеренно, но и не спешил разбивать Элиоту сердце. К тому же, мои монархи не давали мне скучать. С момента в саду орхидей у меня не было ни свободной минуты, и это не ответ на мой вопрос. Ты жалка в этой игре.

— Элиот ничего от меня не ждет. Когда мы одни, я могу быть с ним кем угодно. Я могу признаться в чем угодно, и он меня поймет.

— Звучит скорее гипотетически, чем фактически. Ты признаешься во всем?

Она пожала плечами. Ожидание ее продолжения потребовало колоссальных усилий, но я не хотел давить. Больше, чем я готов был признать, я хотел, чтобы она заговорила по собственной воле.

— Я просто знаю, что он не осудит меня, — сказала она. — Мы познакомились, когда нам было по двенадцать, на рынке в нижнем городе. Мои родители... — Принцесса уклонилась от ответа, ее брови подозрительно сошлись на переносице.

Когда я посмотрел ей в глаза, что-то в ее взгляде дрогнуло. Тени от ветвей покрывали кружевом ее бледные черты лица, отметины напоминали шрамы. По общеизвестным данным, Принцессе Осени было двадцать, а ее отец умер восемь лет назад. Она потеряла его здесь, в Весне, находясь при дворе.

Но это не значило, что публика знала всю историю целиком. Парочка посредственных деталей редко когда тянула на это.

— Они были здесь на Мирных Переговорах, — сказала она. — В любом случае, на рынке я наткнулась на группу детей, которые насмехались над Элиотом, потому что он пытался бренчать на лютне для прохожих, но инструмент был слишком велик для его тела. Поэтому я заступилась за него. Я похлопала в ладоши, и это были первые аплодисменты, которые он когда-либо получил.

Ухмылка скользнула по лицу принцессы, заставив ее веснушки прийти в движение.

— Я похвалила его и отчитала детей за то, что они не ценят прекрасную музыку. Я просила Элиота сыграть еще, пока он не собрал толпу, что привлекло внимание короля и королевы. Лютня была слишком большой, но он играл с таким очарованием, что это принесло ему королевское ученичество. Его семья так им гордилась.

Семья Элиота жила в отдаленной деревне. Он писал им каждую неделю.

— Мы провели незабываемое время вместе, изучая товары художников. Было поразительно находиться в компании кого-то, кто видел во мне не наследницу, а просто девочку. Поскольку я была там, торговка позволила нам примерить ее лучшие костюмы, что привело Элиота в неописуемый восторг.

— У другого прилавка мы любовались птичьими клетками. Я купила ему ягодный пирог, а он научил меня брать аккорд. Мы украли кварту медовухи из одной из палаток, но на вкус она оказалась мерзкой.

Когда она рассмеялась, этот звук прокрался в меня, как лоза — шнур, который легко мог пустить корни и прорасти по всему этому забытому богом месту.

Сам того не осознавая, мы отошли от ручья и свернули на восток — в направлении, которого я собирался избегать вместе с ней.

Она остановилась, когда остановился я.

— Когда мой отец умер той ночью...

Я чертовски постарался, чтобы мое лицо оставалось бесстрастным. Он умер в ту же ночь?

— ...Элиот нашел меня в руинах несколько часов спустя. Его ученичество должно было начаться на следующий день, и Корона уже предоставила ему комнату в крыле артистов. Я послала ему весточку, и когда он пришел ко мне, я сказала ему, что с этого момента стану новым человеком, а не той, кого он встретил. И Элиот сказал, что это нормально, а потом играл мне песню, пока я не заснула у него на коленях. Я спасла его, а он спас меня.

— В течение следующих восьми лет мы писали друг другу — длинные письма каждый месяц. Я надевала маскировку, пробиралась в нижний город Осени и отправляла их оттуда.

Запах яблок и пергамента исходил от ее волос, проникая в мои легкие. Я придвинулся ближе, но остановился, когда Бриар напряглась в ответ. Я не привык чувствовать себя неполноценным или нежеланным. Хуже того, видение ее, свернувшейся калачиком в руинах — ребенок без отца — сдавило мне горло.

— Что ты имеешь в виду