Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Мужчина рявкает:

— Еще раз!

Кросс подчиняется, мышцы перекатываются под кожей, пока он работает телом так, как умеет только настоящий боец. Он кружит на цыпочках, и я не могу оторвать глаз.

Рот приоткрывается, пока я наблюдаю за ним. Капли пота катятся по коже Кросса, отчего татуировки на руке кажутся влажными и глянцевыми.

— Блядь. Ладно, хватит, — тяжело дыша, произносит Кросс.

Он поворачивается, сначала фиксирует взгляд на Тайлере, а затем сразу переводит его на меня.

Просто из принципа отворачиваюсь и вздергиваю подбородок.

Тайлер снова хмыкает, но на этот раз пытается замаскировать смешок, прокашлявшись.

— Доставка! — выкрикивает он, имея в виду меня.

Скрещиваю руки на груди.

— Я не гребаная посылка.

— Скорее подарок, — хмыкает кто-то.

Тайлер рядом со мной резко втягивает воздух, и одновременно раздается глухой стон. Вскидываю глаза на ринг: тренер, с которым работал Кросс, согнулся пополам, держась за живот.

— Какого... хрена, Кросс?

Кросс поворачивается к тренеру спиной и направляется к выходу. Уже у двери бросает через плечо:

— Не говори так о ней.

Я в шоке открываю рот.

Кросс спрыгивает на пол прямо перед нами с Тайлером, и я смотрю на него. Капля пота срывается с кончика его носа и падает между нами, когда он протягивает руку и зажимает мой подбородок пальцами. Он закрывает мне рот и смотрит сверху вниз.

— Не путай элементарную вежливость с чем-то другим. Я просто заступаюсь за сестру.

В животе все сжимается от обиды и стыда.

Я прикусываю язык, и рот тут же наполняется металлическим привкусом крови.

— А это я, пожалуй, заберу. — Он с легкостью выдергивает листок у меня из рук.

Я слишком злюсь и растеряна, чтобы огрызнуться в ответ. Делаю шаг назад и врезаюсь во что-то твердое.

— Опа. — Руки Тайлера ложатся на мою талию сзади. — Осторожнее, Скар.

Спина каменеет, дыхание перехватывает.

Кросс реагирует мгновенно. Он вклинивается между мной и Тайлером, наполовину заслоняя меня от друга.

— Не называй ее так.

Выдыхаю и быстро беру себя в руки.

— Мой косяк, — медленно говорит Тайлер, явно в замешательстве. — Не называть подарком. Не использовать никаких прозвищ. Понял. Что-то еще?

Кросс лишь рычит в ответ.

Закатываю глаза, но тут в голову приходит мысль. Я направлюсь к рингу, где тренер все еще приходит в себя после удара Кросса. Оглядываюсь на сводного брата: он стоит без футболки, крепко сжимая написанную мной работу.

Вот сейчас он посмотрит. Медленно расстегиваю куртку, зная, что Кросс следит за каждым моим движением, и швыряю ее в его сторону. Ныряю под канаты и поворачиваюсь к тренеру.

Затем улыбаюсь робко. Кокетливо.

— Можно мне потренироваться с вами?

21. Кросс

Исключено. Блядь, нет.

Чувствую себя так, будто под завязку накачался гребаной дурью. Я шагаю вперед, но Тайлер перехватывает руку. Дёргает назад и смотрит так, словно сумасшедший здесь я.

Ну да. Я и есть псих. Ничего нового.

Но есть одна вещь, которую я обещал себе никогда не делать — причинять вред лучшему другу. Как бы он ни бесил меня временами, я никогда бы не стал рисковать его покалечить из-за очередного всплеска ярости. Хотя сейчас это обещание трещит по швам, особенно когда он удерживает меня от того, чтобы запрыгнуть на ринг.

— Смотри, — шепчет Тайлер на ухо. — У нас зрители.

Он кивает в сторону кабинета Стэнли, и мое сердце замирает. Тот стоит на самом верху лестницы и смотрит на нас сверху вниз — дело привычное, ничего удивительного, — но он там не один.

С ним один из братьев Уэббер.

Я так и не рассказал Тайлеру правду. Стоило бы, но не стал. Проще было соврать, будто я попросил его следить за Скарлетт весь день, потому что боялся возвращения ее конченого бывшего. Наверное, надо выложить всё: и про слитый бой, и про отказ сливать следующий, и про тайные двадцать кусков, ушедшие в карман насильнику, и про мой долг в пятьдесят тысяч долларов.

И про то, что братья Уэббер грозятся выбить долг любыми средствами, если я не верну деньги.

Но это сулит лишь лишнюю головную боль, а с меня хватит.

Вдобавок мать обрывает телефон. Она у меня суеверная, и, похоже, чувствует, что я вляпался в неприятности. Сам я не особо верю во всю эту хрень… ну ладно, если честно, самую малость верю. Поэтому к ее словам прислушиваюсь. Когда она говорить окурить комнату шалфеем, я так и делаю. Мне не нужны проблемы со злыми духами.

В общем, неважно.

Тайлер отпускает мою руку, и я поворачиваюсь к нему.

— Уведи ее.

Он приподнимает брови.

— Что, прости?

— Забери ее и увези отсюда нахрен. — Процеживаю сквозь зубы. Инстинкты требуют взлететь на ринг, съездить мудаку по роже и утащить ее на плече, как пещерный человек. Но впервые в жизни я не уверен, что смогу себя контролировать.

Тайлер демонстративно вздыхает, и мы оба смотрим на ринг. Джима я бы тренером не назвал. Скорее спарринг-партнер, который следит, чтобы я не терял форму. Но сейчас он показывает Скарлетт, как бить, и подставляет лапу.

Я наблюдаю за ее жалким ударом, и Джим ободряюще улыбается.

Да таким ударом и малыша не остановишь.

Я толкаю Тайлера локтем, и он наконец начинает шевелиться. Запрыгивает на ринг, подныривает под канаты и идет к ним. Отмахивается от Джима и подходит к Скарлетт. Я запихиваю свободную руку в карман, пряча сжатый кулак. И отворачиваюсь. Незачем смотреть, как она снова будет сверлить меня злобным взглядом.

Я и сам всё знаю.

Почти чувствую ее взгляд спиной, но все равно ухожу. Направляюсь в раздевалку в глубине здания, засовываю распечатанное задание в рюкзак. Позади открывается дверь. Я заканчиваю застегивать сумку и оборачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с Уэббером.

Алексом или Джейсоном… шансы пятьдесят на пятьдесят.

Он приподнимает бровь. Сегодня на нем черная рубашка на пуговицах, черные брюки и черные лоферы. Из-под воротника поблескивает золотая цепь. Если он не состоит в гребаной мафии, то чертовски достоверно ее косплеит.

— Где наши деньги, Кросс? — спрашивает он.

Выпрямляюсь.

— Я сказал Стэнли, что всё верну.

Выражение его лица напоминает опытного бойца: внутри будто давно все умерло. Такие выходят на ринг ради денег и со временем учатся отключать эмоции. Адреналин полезен, а вот азарт или страх — уже нет. И я понятия не имею, что сейчас творится у него в голове.

— Ты