Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Это не вопрос, поэтому молчу. Да и во рту всё равно пересохло.

Он медленно кивает.

— Ладно, Кросс. Я понимаю. Свалилась куча денег, и ты решил, будто имеешь право ими швыряться. Что ж, ты бы мог тратить их с чистой совестью, если бы выполнил уговор.

Я смотрю на него, пытаясь понять, к чему он ведет. Должен же быть какой-то финал, да? Угроза, после которой он уйдет и даст мне немного времени разобраться, какого хрена делать дальше. Надеюсь, в том другом подпольном клубе скоро будет бой. Стэнли оставил мне не так уж много вариантов, и… блядь, я без понятия.

— Девчонка там, на ринге, очень даже ничего, — заявляет Уэббер. — И тряпки на ней дорогие. Похоже, из обеспеченной семьи.

— Не впутывай ее.

Он улыбается. Я тут же стираю злость с лица, проклиная себя за то, что дал слабину. Секунда это была или вечность — уже неважно. Я открыл рот, и теперь он знает, что она мне не безразлична.

— У нее нет денег, — вру я. — Просто барахло от бабки досталось по наследству.

— Ну конечно, — легко соглашается он. — Скарлетт Уоллес бедная, а я, блядь, обычный перекупщик машин.

Прикусываю щеку изнутри. Лицо обдает жаром от того, как откровенно он демонстрирует свою осведомленность. Естественно, он знает ее имя. Он, блядь, наверняка знает обо мне всё.

Ублюдок загораживает дверь. Я мог бы пройти напролом, но это лишь увеличит мой счет. К тому же пока они дальше угроз не заходили.

Он достает руку из кошелька и протягивает сложенный листок бумаги.

Я напрягаюсь.

— Что это?

— Не бомба. — Видя, что я не двигаюсь, он бросает листок мне под ноги. — Это предложение.

Остаюсь на месте.

— Думаю, я завязал со сделками с дьяволом.

На его губах мелькает едва заметная улыбка.

— Вот как?

Когда я ничего не отвечаю, он разворачивается и уходит так же быстро, как появился. Стоит мне остаться одному, я тут же хватаю бумагу. Разворачиваю и пробегаю глазами по «предложению» от братьев Уэббер. Это не просто очередной бой. Там указан мой соперник.

Николас Томсон.

Что ж, я делал всё возможное, чтобы лишний раз не называть имя этого урода, который стоит не больше пота на мошонке, и вот теперь его полное имя смотрит на меня со страницы, выведенное размашистым почерком Уэббера. Они хотят, чтобы я снова дрался с ним — и проиграл.

Желудок скручивает узлом. Там не сказано, что этот бой покроет долг или аннулирует счет. И у меня есть предчувствие, что одним боем дело не ограничится.

Я комкаю бумагу и запихиваю ее в карман. Затем подхватываю сумку и выхожу из раздевалки. Пора убираться отсюда.

На улице ледяной воздух тут же пробирается под тонкую футболку. Куртка осталась в машине.

— Да ладно тебе. Давай подвезу, — доносится голос Тайлера сквозь морозный воздух.

Поворачиваю голову и иду на звук за угол, к парковке сбоку здания. Скарлетт в пуховике и укутанная в шарф кажется самой тепло одетой из нас троих.

Как раз то, что я велел ей не надевать.

— Я пойду пешком, — заявляет она ему.

Тайлер стонет:

— Если ты пойдешь пешком, мне тоже придется тащиться.

— Ты можешь просто… — она делает неопределенный жест, — ехать рядом на машине.

Качаю головой и направляюсь к ней. Она меня не видит — слишком увлечена Тайлером, — а потому не успевает сбежать, когда я поддаюсь первобытному инстинкту и хватаю ее за бедра. Закидываю Скарлетт себе на плечо. Ее вес почти не ощущается, но она тут же начинает визжать как банши. Звук резко обрывается, когда она сгибается пополам, а ее пальцы впиваются мне в спину.

— Я разберусь, — бросаю Тайлеру.

Тот хмыкает:

— Удачи.

Она брыкается, и я быстро прижимаю руку к ее икрам. Ее ноги оказываются в опасной близости от моего паха, но, надеюсь, до этого не дойдет. Подхожу к своей машине у обочины и секунду думаю, не посадить ли ее на переднее сиденье.

Но это слишком щедро, учитывая, что она продолжает вырываться так, словно я ее похищаю.

Погодите. Я что, похищаю ее?

Открываю багажник, обдумываю эту мысль и усмехаюсь про себя. Ну да, полагаю, так и есть.

Без лишних церемоний опускаю ее в багажник, задержавшись лишь на секунду, чтобы убедиться, что руки и ноги не торчат наружу. Она выглядит потрясенной, смотрит на меня снизу вверх, волосы растрепались по лицу.

Это последнее, что я вижу, прежде чем захлопнуть багажник вместе с ней внутри.

22. Скарлетт

Официально.

Я его ненавижу.

Макушка уже в пятый раз бьется о крышку багажника, и начинает казаться, что Кросс специально входит в повороты так резко. Вокруг отдается гул шин по асфальту, сливаясь с моим частым дыханием, и я снова стону.

Кто, черт возьми, запихивает человека в багажник, кроме серийного убийцы?

Может, Кросс и есть серийный убийца? Потому что я начинаю думать именно так!

— Кросс! — кричу я. — Выпусти меня, психопат!

Уперевшись ладонями над головой, принимаюсь колотить каблуками сапог по обшивке. Бью снова и снова, пока мышцы не начинает невыносимо жечь.

— Кросс! — опять ору я, в пересохшем горле першит. — Если ты сейчас же меня не выпустишь… — Тело швыряет на жесткую поверхность. — Кхм. — От резкого толчка полностью перехватывает дыхание.

Хриплю, пока легкие отчаянно просят воздуха. Прижимаю руки к груди, словно этим простым движением могу силой закачать в них кислород.

— Кр… — резко втягиваю воздух. — Кросс!

Глаза округляются от звука хлопнувшей автомобильной двери. Вокруг плотная темнота, и я уже сатанею от нетерпения. План готов. Как только багажник откроется, я выцарапаю этому ублюдку глаза.

— Я знаю, что ты там, — заставляю себя выговорить сквозь острую боль в груди. — Открой чертов багажник.

Сверху доносится стук.

— Скажи «пожалуйста».

Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Ладно. Поиграю в его игру.

— Пожалуйста.

Замок щелкает, и в душное пространство проникает прохладный воздух. Быстро оглядываюсь, понятия не имея, где мы. Пустынную дорогу, у которой он припарковался, обрамляют высокие, мрачные деревья, но сейчас это неважно — меня колотит от злости и скопившейся агрессии. И еще сильнее — когда вижу самодовольное лицо Кросса с довольны блеском в глазах.

На ринге он, может, и главный, там можно пускать в ход кулаки, но здесь, наедине со мной? Его ждет сюрприз.

— Понравилась поездка? — усмехается он, и тени скользят по резким чертам его лица, только сильнее подчеркивая эту идиотскую ухмылку.

Я сладко