Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Отец прокашливается.

Кросс тихо рычит.

Желудок скручивает, и к горлу подступает легкий липкий страх. Раньше, если парень пытался приударить за мной или опускал взгляд ниже подбородка, я принимала это за комплимент.

Но после Ника я стала бояться этого.

Выдохнуть получается только тогда, когда ладонь Кросса ложится мне на бедро. Я мгновенно успокаиваюсь, плечи расслабляются, а в легкие наконец поступает воздух.

— Достаточно, — отрывисто бросает Кросс.

— Согласен, — отзывается отец.

За столом воцаряется неловкое молчание, пока официант поспешно ретируется. Кросс не убирает руку с моего бедра, но смотрит куда-то вглубь ресторана — туда, где за дверями кухни скрылся парень.

Напряжение растет. Его плечи развернуты, а зубы скрепят так сильно, что этот звук, кажется, слышен даже родителям. И я делаю то, чего делать не следовало — протягиваю ему спасательный круг. Медленно вкладываю свою ладонь в его, и он тут же крепко переплетает наши пальцы.

Он слишком явно себя выдает, и если не притормозит, кто-нибудь обязательно это заметит.

Слегка сжимаю его руку, молча умоляя успокоиться.

Дыши, Кросс.

К моему удивлению, он слушается. Из его груди вырывается медленный выдох, и он сжимает мою ладонь в ответ. Не один раз, а дважды.

Тихий смешок отца возвращает меня в реальность. Я пытаюсь высвободить руку, но Кросс не отпускает. Только сильнее переплетает наши пальцы.

— Твоя мама была права, — говорит отец.

Теперь Кросс выглядит абсолютно невозмутимым и спокойным:

— В чем именно?

— Она сказала, что с тобой Скарлетт будет в безопасности. Вот почему, когда я узнал про ситуацию с жильем, я только обрадовался, что ты переедешь к ней.

Внутри вспыхивает легкое раздражение от мысли, что кто-то считает меня неспособной постоять за себя, но правда в том, что… я действительно не могу.

Во всяком случае, пока.

— Само собой, — губы Кросса растягиваются в полуулыбке, высокомерной донельзя. — Рядом со мной младшая сестренка в полной безопасности.

Пробую выдернуть руку, стараясь не делать резких движений под столом, но он, естественно, сжимает пальцы еще крепче.

— Младшая сестренка? — с отвращением повторяю я.

Другой официант, гораздо старше предыдущего, подходит, чтобы оставить счет, но это никак не уменьшает нарастающее между нами напряжение.

— Предпочитаешь, чтобы я звал тебя мелкой? — спрашивает Кросс, вздернув бровь и глядя на меня в упор.

Сверлю его злым взглядом, а он продолжает перебирать прозвища:

— Занозой? Нахалкой? Гремлином?

— Escuincle, — предостерегающе доносится с другого конца стола голос его матери.

Кросс расплывается в улыбке еще шире:

— В точку, мама.

— Вообще-то, это я про тебя, — парирует она.

Кросс только жмет плечами, и я снова пытаюсь вырваться, но безрезультатно. Он тихонько посмеивается; отец слишком занят счетом, а его мать укладывает остатки еды в контейнер, так что им не до нас.

— Отпусти мою руку, — шепчу, едва сдерживая ярость.

— Заставь меня, — вкрадчиво отвечает Кросс.

Впиваюсь ногтями в тыльную сторону его ладони, но его губы лишь подрагивают от веселья. Раздражение волной взмывает от пальцев к самому плечу, так что я прикусываю щеку изнутри и решаю зайти с другой стороны.

Слегка поворачиваюсь, прикрывая лицо длинными волосами, чтобы родители не услышали мой шепот:

— Сам напросился.

На долю секунды Кросс хмурится, но тут же возвращает лицу бесстрастное выражение и затевает с отцом очередной разговор о лакроссе.

Похоже, в лице Кросса отец обрел сына, которого у него никогда не было, ведь я в детстве вообще не занималась спортом. Вместо этого в свободное время я вечно строила что-то из конструктора и чертила проекты высотных, вычурных зданий.

Пока Кросс увлеченно и в деталях расписывает правила лакросса и свою позицию на поле, я перестаю вонзать ногти в его кожу и принимаюсь мягко поглаживать подушечкой пальца оставшиеся лунки. Повторяю это движение снова и снова, одновременно прижимаясь бедром чуть ближе к его ноге и раздвигая колени ровно настолько, чтобы он почувствовал идущее от меня тепло.

Позволяю тихому томительному вздоху сорваться с губ — знаю, что заметит его только он, — и медленно перекладываю наши сцепленные руки к нему на колени. Кросс бросает на меня быстрый, заинтригованный и вопросительный взгляд, но тут же возвращается к беседе.

Новый официант забирает кредитку отца, и я ускоряю темп, понимая, что скоро мы уйдем. Медленно, но с нажимом веду ладонь вверх по его бедру, пока она не оказывается у самой ширинки.

Подаюсь вперед на стуле, чтобы скрыть движения, и надавливаю ладонью на его член, потирая его ровно настолько, чтобы привлечь внимание. Он кашляет и намертво зажимает мои пальцы, заставляя остановиться.

Я же говорила, что сам напросился.

И словно по волшебству под молнией джинсов проступает твердый бугор, и я победоносно улыбаюсь про себя.

Прошлой ночью он трахал меня, пока я разговаривала по телефону с отцом, а сегодня оскорбляет при них за ужином. Ни то, ни другое так просто ему с рук не сойдет.

Я лишь краем уха слушаю разговор за столом и едва замечаю, как официант возвращает карту отцу. Всё мое внимание сосредоточено на том, как под нашими соединенными руками увеличивается член Кросса и как с каждой секундой учащается его дыхание.

Но когда мне кажется, что он вот-вот отпустит мои пальцы, как я и просила несколько минут назад, он включается в эту пытку и разворачивает основание ладони так, чтобы надавить еще сильнее.

В итоге моя маленькая месть обернулась тем, что я и сама начинаю ерзать на стуле.

Как это вообще вышло?

— Думаю, нам пора, — объявляет София, улыбаясь нам обоим.

— Отлично! — вырывается у меня чуть более радостно, чем следовало.

Кросс нехотя выпускает мои пальцы, но наши взгляды пересекаются, когда мы отодвигаем стулья. Его глаза, дикие и голодные, на мгновение сужаются. Быстро закатив глаза, обхожу стол, чтобы увести отца и его мать к выходу, давая ему возможность сообразить, как спрятать стояк.

Вскоре он присоединяется к нам у дверей, и теперь, когда нас окутывает прохладный ночной воздух, ко мне возвращается способность мыслить рационально.

Что я делаю?

Что мы делаем?

Если прошлая ночь казалась переходом всех границ, то как назвать то, что было сейчас? Я намеренно дразнила и заводила его прямо на глазах у родителей, словно мы и правда не сводные брат с сестрой.

Я совсем лишилась ума.

И все же, как только родители уезжают, пообещав вернуться через несколько недель на очередной семейный ужин, я снова ловлю взгляд Кросса и внутри всё закипает от предвкушения — настолько его глаза подернуты затуманенной, похотливой дымкой.

Он обхватывает пальцами