Переступить черту - С. Дж. Сильвис

Но я не собираюсь.

Я позволяю ему делать со мной все, что он хочет, потому что воздух между нами искрится от напряжения, и я чувствую: ему это нужно. Я ему нужна.

Он разрывает поцелуй и прижимается ртом к моему уху, одновременно толкаясь бедрами вперед.

— Позволь мне трахнуть тебя, — стонет.

Я едва заметно киваю. Но он замечает. Быстро разворачивает меня спиной к себе и стягивает брюки до середины бедер.

— Хватайся за полку.

Послушно выполняю приказ, ноги дрожат от вожделения.

Кросс устраивается сзади между моих ног и приподнимает бедра, открывая доступ. Перехватывает мой сорвавшийся выдох своими губами, и мы снова тонем в поцелуе.

Не верится, что я делаю это.

В библиотеке.

Со своим сводным братом.

Это так горячо.

— Боже, ты вся течешь, — бормочет он мне в губы. — Тебя заводит эксгибиционизм?

— Я… — Рука Кросса скользит по моему животу ниже пупка, и слова тут же рассыпаются. Я прикусываю губу. — Я никогда…

Он стонет и медленно выходит, принимаясь быстро растирать клитор пальцем. Черт.

— Ты никогда раньше так не делала? Ты это пытаешься сказать?

У меня вырывается тихий всхлип, и я киваю.

Кросс шипит за спиной, его толчки становятся быстрее.

— Зря ты мне это сказала, потому что, блядь, от мысли, что я твой первый, я просто теряю рассудок.

Его зубы прикусывают мочку моего уха, потягивая ее. Горячие звуки, которые он издает, заполняют всю мою голову, взрывая тело мощным оргазмом.

— Кросс, — его имя звучит скорее как судорожный выдох, и, к счастью, он накрывает мой рот ладонью, заглушая стоны.

Ему требуется еще всего пара толчков, чтобы замереть, глубоко изливаясь внутрь.

Мы остаемся в таком положении всего на несколько секунд, а затем он отстраняется, оставляя меня влажной и растрепанной. Затем разворачивает меня к себе; в его глазах еще стоит туман похоти, когда он опускается на колени, чтобы вернуть мое белье и брюки на место.

Прикусываю припухшую губу, чтобы не улыбнуться, но вижу, что он замечает.

Той же самой рукой, которая только что была у меня между ног, Кросс освобождает мою губу. Она выскальзывает из-под зубов, и он подмигивает мне, после чего разворачивается и размашистым шагом уходит из библиотеки, оставляя меня наедине с порочными мыслями и удовлетворенным телом.

Через тридцать минут щеки все еще горят, пока я собираю вещи. Взгляд задерживается на книге, которую Кросс захлопнул на моей руке, и я качаю головой, пытаясь сдержать улыбку. Проклятый мудак. Его вкус до сих пор на губах, а то, как его жадные руки ласкали кожу, оставило послевкусие бунтарства, в котором я, как выяснилось, отчаянно нуждалась.

Я не могла сосредоточиться до этого, а сейчас и подавно не смогу.

Поспешно выхожу из библиотеки, сгорая от желания поскорее оказаться дома — просто чтобы проверить, там ли он.

Лифт звонит, я шагаю внутрь, и улыбка сама собой просится на губы при мысли о продолжении вечера. Разворачиваюсь, нажимаю кнопку первого этажа и смотрю на свое отражение в зеркальной стене.

Боже, ну и вид.

Волнистые волосы растрепаны и диким каскадом обрамляют раскрасневшиеся щеки и припухшие губы. Отворачиваюсь, с трудом сдерживая смешок, но тут чья-то рука в черной перчатке перехватывает закрывающуюся дверь лифта, не давая ей сомкнуться.

Выпрямляю спину и напускаю на себя безразличный вид — будто они могут узнать, какими грязными вещами я занималась в библиотеке со сводным братом полчаса назад.

— Не нужно прятать от меня это хорошенькое личико.

Резко вскидываю подбородок, зубы стучат от неожиданности. Хмурюсь, разглядывая мужчину в дешевой одежде с еще более дешевой золотой цепью на толстой шее. Заметив, что привлек внимание, он самодовольно ухмыляется, обнажая пожелтевшие зубы.

— Не хочешь пойти посмотреть, как твоему парню надерут зад? — Он нажимает кнопку закрытия дверей, и, судя по его внушительным габаритам, у меня нет ни единого шанса дотянуться до кнопки экстренного вызова.

— Парню? — переспрашиваю, прикидываясь дурочкой.

Кто это, черт возьми, такой?

Это Николас его подослал? Он что, треплется всем, будто я его девушка?

— Не прикидывайся идиоткой, Скарлетт Уоллес.

То, как он произносит мое имя, заставляет землю уйти из-под ног. Горло перехватывает от паники, сердце бешено колотится в зажатой груди. Я резко втягиваю воздух, когда его грязная рука хватает ремень моей сумки, но тут же дергаю ее на себя, давая понять, что не потерплю такого обращения.

— Отпусти меня, — шиплю на него.

Лифт звонит, извещая об остановке, и я мысленно молюсь, чтобы за дверями кто-нибудь стоял.

— Не раньше, чем мы доберемся до места. Твой ненаглядный парень... — Мужчина осекается и хмыкает. — То есть, сводный брат... задолжал нам бой. И, скажем так, ты побудешь залогом.

27. Кросс

Проиграть.

Я должен проиграть.

Должен проиграть ублюдку, который напоил Скар, подмешал ей какую-то дрянь, а потом полез к ней силой.

Был внутри нее.

Я тоже был внутри нее, но мне она позволила. Сама впустила. Я слышал ее тихие звуки — удивленные, возбужденные, такие чертовски искренние. Она была влажной для меня, открытой, готовой.

Но ему она этого не позволяла. Он сделал ей больно.

И вот я стою здесь и позволяю ему бить меня по лицу.

Я едва успеваю упереться руками в мат, падая на колени. Помещение — на этот раз подвал какого-то завода — качается перед глазами. Зрение сужается в тоннель, и я несколько раз тяжело сглатываю.

Нельзя больше подставляться под удары в голову.

Но я буквально сам шагнул под этот.

Какая-то часть меня просто хочет, чтобы все это уже закончилось.

Стэнли здесь.

Один из братьев Уэббер тоже.

Оба зашли в импровизированную раздевалку перед моим боем: один, Стэнли, с напутственной речью, а второй — с угрожающим видом. Похоже, на этот поединок поставили больше денег. Публика постарше, и букмекер уже принимает ставки. Кругом разгуливают полуголые девушки с выпивкой.

В такие места меня раньше не приглашали. Здесь всё, кажется, серьезнее. Достаточно посмотреть на порядок боев — мы с этим придурком на разогреве. Первый поединок в списке из шести.

— Сдаешься, Лопес?

Я рывком поднимаюсь на ноги и в последний момент ухожу от удара ногой. Попади он мне в живот — было бы хреново. Меня бы, скорее всего, тут же вывернуло.

Он по-прежнему огромный и крепкий, но увидеть брешь и ударить по ней — это уже инстинкт. Успеваю