Лунное солнце - Ева Верми

– Скинь ее в фонтан, живо! – услышала я, а через мгновение переноса уже лежала в прохладной воде во внутреннем дворе. Зуд потихоньку отступал. Полярис сидел сбоку, придерживая меня за талию. Я, избегая смотреть на него, таращилась на руки: по-прежнему в черных разводах. Это все пустое, главное – он жив.

– Вот вы, конечно, жаркая парочка! – донесся до нас окрик Калор. Я вскинула голову и увидела их с Джораном, мчащихся в нашу сторону. – Ты как до алицеи додумалась, подруга?

Я намеревалась встать, но Пол не позволил.

– Ты чего?

– Лежи, – сухо ответил он, привалившись к моему плечу и тяжело дыша. Бороться я не стала, опустив руки обратно в прохладную воду. Наверное, под нами источник, раз она не нагрелась.

– Вы мне не поверите, – запоздало и устало ответила я на вопрос Калор. Та скрестила руки на груди, а Джоран наклонил голову на бок. – Божественное провидение.

– Что ж, поздравляю. Сок алицеи оставляет черные следы. Они сходят довольно долго. Рот у Поляриса тоже какое-то время будет черным.

– Это пустяки, – прохрипел он. Я не удержалась и повернула голову: губы Пола были будто разукрашены неровными мазками. Он прикладывал к ним воду на ладошке.

– Полежите еще пару минут в воде, чтобы жечь перестало. Вода нейтрализует сок цветка, – объяснил Джоран. – Завтра поговорим!

– Да, если не захотите, можете не возвращаться на праздник, – заверила нас Калор, взяла брата под руку, и они зашагали во дворец.

– Видимо, я теперь должен тебе перчатки, – раздалось сверху. Я не сдержалась, запрокинула голову и увидела его лучистые золотые глаза. Как у нее. Ее слова звенели в моей голове, но я не хотела их осмысливать. Рука сама потянулась к его лицу, но я одернула себя, будто могла запачкать и его. Даже Полярис считает, что мне нужны перчатки.

– Ты мне ничего не должен. Только, пожалуйста, не заставляй меня снова бороться за твою жизнь. Я думала, что умру прямо там, вместе с тобой.

– Как ты узнала?

– Что?

– Про грибы? Как ты меня нашла?

– Калор рассказала про экстракт, и я запаниковала. Бросилась на мужскую половину, а тебя нигде нет. Я заметила тебя случайно, но было поздно. И если бы не… – замолчала я, не зная, как признаться в увиденном.

– В каком смысле поздно? Если бы не что? – нахмурился он.

– Богиня Осень. Она явилась мне и сказала, что делать.

О том, что она назвалась его матерью я промолчала, наконец убрав его руки с себя и поднявшись, чтобы сесть напротив. Чувствовала себя самой последней неудачницей на свете, от которой отвернулись все Богини разом, но он снова был так близко и уже не бежал от меня. Он больше не морщился, не хмурился. И я пыталась не лелеять крошечную надежду, которая шептала, что все еще можно вернуть.

– Ты же знаешь, я не разбираюсь в растениях. Как бы еще я узнала про эту… али… неважно.

Тепло пустынной ночи помогало игнорировать тот факт, что я от плеч до пяток насквозь промокла. Впечатлений за вечер получено с избытком, и мне лучше пойти спать. Боюсь, новых переживаний я уже не выдержу. Полярис смотрел на меня как-то слишком проникновенно, я отвыкла от таких взглядов и хотела спрятаться.

– Пойдем, – сказала я, поднявшись на ноги, давая воде стечь с меня бурным потоком.

– Ты иди, я еще немного тут побуду.

И я поплелась одна, собирая мокрыми босыми ступнями песок и продолжая обтекать. Боль в колене и бедрах стала терпимее. Надеюсь, успею обсохнуть до того, как придется зайти во дворец: не хочу оставлять за собой грязные влажные следы.

Глава 23. Я все исправлю

Глава 23. Я все исправлю

Полярис

Я соврал, попросив ее уйти. Отравление не прошло бесследно: меня мутило, я не мог подняться. Не дал ей встать сначала, боясь потерять последнюю опору. Возможно ли, что я оказался на волоске от гибели и что к Нивис явилась моя мать? До сих пор я не уверился в этом. Моя мать – Богиня Осень? Бред сумасшедшего. Я скорее поверю в то, что меня просто нагуляли. Да, во мне есть необъяснимый источник силы, благодаря которому за последние годы я освоил перемещения с порталами и без. Однако я давно не получал предсказаний и, признаться, не хотел. Но и в то, что Нивис вдруг стала ботаником, верилось как-то неохотно. Да и даже подскажи ей кто-то – когда она пришла, в глазах уже темнело, воздух почти не врезался в легкие, как бы она успела спуститься вниз и принести цветок мне?

Ответов не было. Как и сил. Последние я растратил на перенос в фонтан, когда услышал Джорана. И теперь сидел на коленях в воде, уже не сдерживая дрожь в теле. Алицея сняла отек, но нужно дождаться нейтрализации аллергена. Посижу немного и пойду.

Тишину разорвал шелест песка, а затем ее руки обхватили меня за лицо и повернули к себе.

– Тебе плохо?

«Ну зачем ты вернулась?»

– Полярис! Отвечай: ты можешь встать?

Я мотнул головой. Меня затошнило, голова немного кружилась. Какая ирония: наша магия способна заживлять раны и сдерживать боль, но не в состоянии спасти от аллергии и отравления.

– Богини, я… Я сейчас!

Рывком успел поймать ее за руку, чтобы не побежала за помощью. Я встану сам. Отпустил руку, уперся руками о внутреннее возвышение фонтана и поднялся на ноги. Дышал через рот. На дрожащих ногах сделал пару шагов и вышел из фонтана. Она все это время стояла рядом.

– Иди. Я справлюсь.

Вместо ответа она встала у меня под рукой. Богини, Нивис, что ты делаешь?

– Ты перенестись не сможешь? Я поддержу тебя.

Возможно, и могу. Вот только тогда меня, кажется, точно вывернет. Гарекхем[1], спальни наверху, мы туда доплетемся к утру. Ладно, надо рискнуть: Нивис не дотащит меня сама.

– Держись, – только и процедил я, настраиваясь. К счастью, перенос удался. Нивис помогла мне сесть на край кровати.

Надеюсь, я не настолько посерел, что она испуганно метнулась к столику, налила воды и протянула мне.

– Прости, охладить не смогу.

Я выпивал стакан за стаканом, пока не опустошил весь кувшин. Стало полегче.

– Тебе надо переодеться.

Я поднял на нее глаза