Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

Блядь.

Черт возьми.

— Тебя достаточно, Шантель. Ебать меня, тебя достаточно. Ты такая хорошая, такая чертовски идеальная, такая сильная. Тебя достаточно.

— Только не для тебя...

Я смотрю на нее, и черт бы меня побрал, если я не хочу схватить ее со стула, поднять так, чтобы ее ноги обхватили меня, и целовать ее, пока она не начнет гореть. Я хочу ее так сильно, что это причиняет боль. От груди прямо к моему гребаному члену. Но я не могу этого сделать, потому что это жестоко и чертовски несправедливо, а я уже достаточно натворил.

— Я не могу дать тебе ответы, которые ты хочешь прямо сейчас, — честно отвечаю я ей, потому что не могу. — Но это не имеет никакого отношения к тому, что ты недостаточно хороша. Даже близко к этому не подходишь. Это связано с тем, что я в противоречии. Но никогда, ни на секунду не сомневайся в том, что ты одна на миллион.

Шантель не выглядит убежденной, но больше ничего об этом не говорит.

— Итак, после всего этого, — молвит она, и ее голос снова становится сильным и дерзким. Именно такой, какой я ее знаю. — У Пенни все в порядке?

И все же, после всего этого, она искренне хочет знать, все ли хорошо с Пенни.

Восхищаюсь ею до чертиков.

— Да, с ней все в порядке. Остается в моем доме и работает с Кэсси полный рабочий день, пока она не сможет получить страховку, чтобы покрыть ущерб, нанесенный ее дому.

В глазах Шантель мелькает боль, но она кивает и говорит:

— Это хорошо. По крайней мере, там она в безопасности. Не похоже, что ее бывший очень хороший человек.

— Нет, — бормочу я. — Это не так.

Шантель кивает и продолжает есть, но теперь она затихла, и я, черт возьми, ненавижу это.

Я ненавижу все это.

И я хочу, чтобы хоть на одну гребаную секунду это прекратилось.

Потому что теперь я еще больше запутался между ними.

Потому что они обе в опасности.

И я облажаюсь, если допущу, чтобы с кем-то из них что-то случилось.

А это значит, что прямо сейчас я в полной заднице.

Просто пиздец.

* * *

Бостон

— Бостон? — спрашивает Шантель позже тем же вечером, когда мы сидим на диване, достаточно далеко друг от друга, чтобы искушение не было сильным, но достаточно близко, чтобы я мог иногда чувствовать ее запах, и от этого мне становится чертовски больно.

По телевизору у нее показывают какой-то фильм ужасов. Но никто из нас не обращал на него особого внимания. Мы разговаривали, как обычно, без особых усилий, или смеялись над всякой ерундой, или иногда просто погружались в уютное молчание. Это кажется естественным, в этом она права. Быть с ней так легко, как будто мы созданы для этого. Как будто мы выросли вместе и ни дня не проводили порознь.

Связь между нами крепкая, это точно.

— Да? — спрашиваю я, наблюдая, как мужчина с топором выскакивает из шкафа.

— Почему вы с Мавериком так... злы друг на друга?

Я поворачиваюсь и смотрю на нее, удивленный тем, что она задала этот вопрос. Не многие осмеливаются спросить об этом, но она спрашивает меня, полная уверенности и в то же время полного восхищения. Она хочет знать ответ, она искренне переживает, и впервые за чертовски долгое время я не возражаю, что кто-то спрашивает.

Итак, я говорю ей.

— Из-за меня умерли его девушка и нерожденный ребенок.

Шантель в шоке отшатывается, уставившись на меня, но на ее лице не ужас или отвращение, как я ожидал, а сочувствие и заинтригованность.

— Как же так?

Просто.

Сразу к делу.

— В клубе были противостояния, мы были заблокированы. Малакай и Маверик собрались всей компанией, чтобы разобраться во всем. Маверик был с девушкой, ее звали Нерисса. Но она не была поклонницей клубной жизни. Это напугало ее больше, чем я когда-либо видел, чтобы это пугало человека. Она была убеждена, что это станет концом Маверика, и хотела, чтобы он ушел. Когда мы оказались в изоляции, она впала в панику. Она подумала, что с ним что-то может случиться. Маверик сказал мне следить за ней, защищать ее ценой своей жизни. Но я этого не сделал.

Шантель придвигается чуть ближе, закидывает ногу на ногу и наблюдает за мной, на ее лице нет ни капли осуждения.

— Я пытался успокоить ее, — говорю я, ненавидя переживать это снова, но в то же время чертовски рад, что могу кому-то рассказать, после того как все это время держал взаперти. — Но она была беременна, и я думаю, это еще больше напугало ее. Нерисса была убеждена, что если ей удастся добраться до Маверика и поговорить с ним, то она сможет переубедить его, и он уедет с ней и их нерождённым ребенком, и они будут в безопасности

— Похоже, она была очень напугана, — произносит Шантель мягким голосом. — Это отстой, — и я киваю.

— Она была напугана, но я думал, что она все равно последует инструкциям. Я привел ее в клуб, в кабинет Малакая. Большинство членов клуба были с ними, но некоторые из нас были в изоляции, в основном для нашей защиты, в основном семьи. Пара пожилых дам, несколько байкеров, пара их детей сидели по своим комнатам и просто ждали. Это было самое безопасное место для любого из нас, если только мы не катались на мотоцикле.

— А почему тебя не было с Малакаем и остальными ребятами?

Я пожимаю плечами.

— Кто-то должен был управлять клубом, пока их не было, следить за тем, чтобы он оставался защищенным. Это была моя работа, и я относился к ней серьезно. У некоторых из этих участников были дети, и мне нужно было убедиться, что мы все в безопасности, пока они не разберутся с ситуацией.

— Так что же произошло? — спрашивает Шантель, широко раскрыв глаза.

— Было поздно, вероятно, спустя несколько часов после заката. Большинство участников уже поели и разошлись спать. Я провел последние проверки и несколько часов назад пытался уговорить Нериссу поесть, но она отказалась. Я не мог выпустить ее из комнаты, она была заперта снаружи. Это был трудный выбор, но я ей не доверял, а ведь я обещал, что не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Гребаное воспоминание о том моменте, когда она вышла, преследует меня, пока я рассказываю Шантель. Как будто я, блядь,