Супружеская бизность - Любовь Перуница

не понимаю, что я опять сделал не так? Мать мозг выносит какими-то претензиями к тебе, ты строишь из себя обиженку на весь свет из-за командировки и психолога. Хотя вроде бы всё обсудили.

— Тщщщ… Не надо орать на меня. Мне твои непонятки до лампочки, и то, как ты со мной поступил… Это низко, Андрей! После стольких лет, совместных детей и проектов, ты своим поступком меня втоптал в грязь.

Лицо, которое я так любила, накрыла тень. Он отвёл взгляд. И я вижу в этих глазах осознание вины.

— Эля, любимая, что ты не узнала или уви…

Но он не успевает договорить. Из кабинета показывается медсестра с медицинской картой.

— Серебровы.

Мы подскакиваем оба и влетаем в кабинет травматолога-ортопеда.

Осмотреть руку Егора становится той ещё задачей, мальчик плачет, вырывается. И в этот момент я рада, что именно Андрей здесь, помогает мне его держать. Всегда кажется, что медперсонал немного грубее и жёстче, чем того требует ситуация.

— Так, холод приложили — это хорошо. Сейчас вы, — Молодой врач показывает на меня с Егором — пойдёте на рентген, а мы с вами — показывает на мужа — поговорим, и вы мне подробно все расскажете.

— Это вряд ли. Я не присутствовал при травме.

— Тогда принимайте ребёнка, а я поговорю с вашей супругой.

Но передать Егора на руки Андрею не представляется возможным. Малыш тут же начинает истошно вопить, и маленькое личико заливают слёзы.

— А можно, мы вместе походим с сыном? Видите, он очень боится, потребуется помощь.

— Ладно. — Выписывает направление на следующий кабинет. — Жду вас здесь.

С мужем больше не разговариваю. После рентгена сидим и ждём, когда подготовят изображение. Егор успокоился на руках, устал плакать, только всхлипывает и сосёт кулачок. Свободной рукой я машинально глажу его по голове, чувствуя, как нервная дрожь всё ещё пробегает по телу.

Андрей сидит рядом, напряжённый, как струна. Я чувствую его взгляд, но не поворачиваюсь. В голове — каша из обвинений, слов Марка, страха за сына и дурацкого ожидания.

— Элина, нам так или иначе придется говорить — тихо начинает он. — Я не знаю, что там тебе наговорила мать, не понимаю в чём произошёл конфликт. Я вообще узнал о том, что у нас проблема, только когда застал пустой дом. Ты мне веришь?

Молчу. Слишком больно. Слишком много всего.

— Я приехал из командировки на день раньше. звонил, писал, караулил. Сегодня узнал от Кати, где вы. И сразу сюда. Мне и так веселья с Викторией хватило. Хапнул адреналина…₽

— Виктория? — я резко поворачиваюсь. — Ты сейчас о ней вспомнил?

— Я пытаюсь объяснить, что моя семья — важнее всего. Я там, в Москве, сделал выбор. Окончательный.

— Сделал он выбор… — шиплю я, но договорить не успеваю — из кабинета выходит медсестра:

— Проходите.

В кабинете травматолог-ортопед, парень в очках, уже смотрит снимок на мониторе. Он хмурится, постукивает карандашом по столу. У меня сердце уходит в пятки.

— Ну что там? — не выдерживаю я.

— Сейчас посмотрим. — Он увеличивает изображение, щурится. — Рассказывайте, как это произошло.

— Дочь… старшая дочь подняла крышку кухонного уголка, а младший, Егор, в этот момент просунул руку. Она не заметила и опустила. — Голос срывается. — Я была рядом, но не успела.

Врач кивает, продолжая изучать снимок.

— Сколько детей всего?

— Четверо, — отвечает Андрей. — Старшей пятнадцать, потом двенадцать, шесть и вот, Егор, год.

— Много, — без осуждения, просто констатирует врач. — А вы где были в момент травмы?

— Я готовила ужин. Отвлеклась на разговор с дочерью. Это моя вина, — выпаливаю я, готовая к любым обвинениям.

Врач снимает очки, смотрит на меня устало, но без подозрения.

— С детьми такое бывает. Хорошо, что быстро среагировали и привезли. Смотрите: перелома нет, только сильный ушиб и небольшое растяжение связок. Возможно, микротрещина, но на снимке не видно. Отёк ещё будет держаться пару дней, потом спадёт. Руку нужно фиксировать.

Он подходит к Егору, который снова начинает хныкать, но уже спокойнее. Ловко накладывает мягкую фиксирующую повязку объясняя:

— Три дня не мочить, наблюдайте за отёком. Если посинение усилится, или ребёнок будет беспокойным, приходите на повторный приём. Но, думаю, обойдётся.

— Спасибо, доктор, — выдыхает Андрей.

Я прижимаю к себе сына, чувствуя, как отпускает спазм в груди. Живой. Целый. Просто ушиб.

Мы выходим в коридор. Старших детей нет на месте.

— Полина! Артём! Алиса! — зову я, оглядывая пустой холл. Никого.

— Может, вышли на улицу? — Андрей уже быстрым шагом направляется к выходу.

Я бегу за ним, прижимая Егора. В висках стучит.

Только что отпустивший спазм в груди возвращается с новой силой.

Выскакиваем на крыльцо, торопливо накинув куртки. Вечерний воздух бьёт в лицо. На парковке — никого. Вокруг больницы — тёмные кусты, редкие прохожие. Где же вы⁈

Глава 27

Найденыши

Мы объездили все ближайшие улицы. Каждый закоулок, каждую арку, где могут прятаться подростки. Я выскакиваю из машины на каждом перекрёстке, хватаю прохожих за руки, показываю фотографии детей в телефоне. Люди смотрят с недоумением, кто-то сочувственно качает головой, кто-то просто отворачивается.

— Вы не видели этих детей? Девочка в розовом берете, мальчик в синей куртке, старшая — в чёрном…

Никто не видел.

Телефон Полины по-прежнему недоступен. Я набираю номер раз за разом, и каждый раз механический голос сообщает, что абонент временно вне зоны доступа. Внутри всё сжимается от ужаса. Одинадцать вечера. Где они могут быть? Что с ними?

Андрей мечется рядом, его лицо осунулось, глаза дикие. Мы не разговариваем — некогда. Только короткие фразы: «Я туда», «Ты здесь смотри», «Звони, если что». При этом маленький Егор как эстафета, то на руках у меня, то у мужа.

Город накрыло холодной тьмой. Фонари горят тускло, словно нехотя. Мысль о том, что дети где-то одни в этой темноте, выжигает изнутри.

— Торговый центр! — кричит Андрей, когда мы проезжаем мимо подсвеченной витрины. — Они могли пойти туда. Там тепло, там работает фуд-корт до одиннадцати.

Врываемся в опустевший ТЦ. Эскалаторы остановлены, только дежурный свет горит в холле. Андрей бежит к стойке администрации, а я к охраннику, который скучает у входа.

— Молодой человек, пожалуйста! — Я почти падаю перед ним, хватая за рукав формы. — Вы не видели здесь троих детей? Две девочки и мальчик, все разного возраста. Маленькая девочка в ярко-розовом берете, она такая заметная!

Охранник смотрит на меня сонными глазами, потом медленно качает головой.

— Никого не видел. Мы закрылись час назад. Всех посетителей вывели.

— А подростки? Могли спрятаться? Задержаться где-нибудь?

— Нет, гражданка. У нас сигнализация, датчики