Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

— Тогда — ни подковы, ни седла! — напутствовал тренер.

— К демонам! — отозвались мы все хором, вместе с драконами.

Те, подозреваю, не поддерживали древнюю традицию, просто взревели. А после — напружинили тела, оттолкнулись мощными лапами от земли, захлопали крыльями, меня подкинуло, потом тело словно ухнуло в яму и… Небо приблизилось ко мне рывком. А внизу осталась академия.

Ветер ударил в лицо — упругий, холодный, соленый, хотя моря рядом не было. Наверное, так пахнут облака. Или сам воздух на этой высоте. Академия внизу уменьшалась, превращалась в игрушечную — вот главный корпус с башнями, вот драконюшни, вот полигон, где только что стояли люди, а теперь остались только точки. Река Лейра блеснула на солнце узкой серебряной змеей, изогнулась, обвила город, и я вдруг поняла, что вижу столицу целиком — всю, как на ладони, с ее крышами, церквями, дворцами и трущобами, где прошло мое детство.

Где-то там, внизу, осталась моя старая жизнь. А здесь, в небе, я была только собой. Без клятвы, принесенной Ио, без долгов, без «должна» и «надо». Я смогла вырваться из всего этого. Да что там! Удрала даже от собственной тени. Ведь та была привязана к земле.

Кажется, после этого утра мои глаза будут вечно устремлены в небо… Побывав здесь, я буду теперь тосковать о нем, об этих мгновениях, когда надо мной ничто и никто не властен… Ну, кроме силы гравитации.

О ней-то и напомнил погонщик, когда дракон заложил круг и крикнул через плечо:

— Приготовьтесь к прыжку!

Внизу, под нами, уже готовились сигануть из седел четыре пары. Их драконы шли на снижение, чтобы дать магам возможность сгруппироваться. Я видела, как они уже перекинули ноги на одну сторону, уперлись ими в металлическую пластину, которая напоминала больше ступень, чем стремя, держась за луку, и…

Первая пара, вторая, четвертая… они падали в пустоту. Смело, решительно.

— Пора! — Кернир дернул меня за плечо.

— Нет! — я решила, что для позора хватит и того, что я просто испугаюсь и не буду слезать. Ну хотела адептка погеройствовать, увидела, что это такое, и передумала. Может же девушка передумать? Да, почти в прыжке. И все же…

— Да! — рявкнул Кернир и… сделал из меня падшую женщину, просто пихнув так ловко, что я вывалилась. Руки в последний миг схватились за то, что оказалось ближе всего — мужскую ногу в красной штанине.

Но та (да и весь чернявый целиком!) оказалась коварна. Миг — и напарник, которого я ни разу не выбирала, упал в небо всем собой! Добровольно!

Мы полетели навстречу земле…

Это было не похоже ни на что, что я знала раньше. Не на сон, не на обморок, не на падение с крыши, когда ты успеваешь испугаться, зацепиться, удариться и выругаться.

Воздух оказался жестким настолько, что об него можно было удариться. Он хлестал наотмашь, бил под дых, пытался сорвать одежду, трепал волосы, заставлял слезиться глаза и не давал толком дышать.

Я закричала. Не от страха — от восторга. Страх, видимо, просто не успел меня догнать, был чуточку повыше… А я… Я ощутила всем своим естеством, что нет ничего свободнее в жизни, чем это падение… Жаль, оно длилось недолго.

Потому как два удара сердца я чувствовала себя в небе богиней, пять — птицей, а все остальное — ломовой лошадью. Потому увы, нужно было пахать! И ни обморок, ни болезнь, ни полет не были достойной причиной, чтоб от работы отлынивать. А конкретно сейчас оная заключалась в том, что нужно было лажать! И ни в коем случае не попасть во вспыхнувшую рядом мишень.

Глава 10

Пульсар в руке загорелся сам собой, я прицелилась как можно кривее и… В этот момент волна сырой силы прилетела сбоку.

Да что это за академия такая, где пытаются если не убить, то хотя бы тебе помешать!

Мой светоч вписался точно в иллюзорную цель. А я сама кувыркнулась через голову и тем ушла еще от одного удара, который скорее ощутила, чем увидела. На третью атаку у адепта справа не хватало времени. Он был уже слишком близко к земле, и ему пришлось активировать тормозной амулет, чтобы не разбиться.

Я же решила, что с этим типом разберусь на земле. А сначала — с тормозным амулетом. Я, конечно, всегда все схватывала на лету, но впервые — так буквально: ладонь сцапала шнурок с болтавшимся на нем кристаллом.

«Вот так: у кого-то жизнь висит порой на волоске, а моя сейчас — на кожаном ремешке…» — пронеслось в мозгу. И я опомнилась, разом взяла в руки и себя, и магический камень. Сжала его что есть силы, отдавая мысленный приказ и…

Воздух подо мной стал еще плотнее.

Камень в оплетке засветился, загудел, нагрелся так, что едва не обжигал. Кошкой перекувыркнулась в воздухе так, чтобы при приземлении удар пришелся на ноги, а не на голову, которой до этого и летела вперед.

Вспышка, магический купол подо мной заискрил, в ушах зазвенело, перед глазами плыли разноцветные круги, а в груди все горело огнем…

Колени сами подогнулись, и в следующий миг я ощутила, как пятки врезались в землю. Я пошатнулась, повалилась, перекатилась, и когда остановилась, увидела над собой небо… Оно снова было так далеко. Но недолго. Почти тут же его заслонило лицо Кернира.

Оно оказалось так близко, что я видела каждую его черточку. Могла пересчитать все ресницы…

Кажется, я не отдавала себе отчет. Меня захлестнула эйфория. Кровь бурлила, билась изнутри о черепную коробку, тело казалось невесомым и способным взлететь безо всякой магии. И в этот миг было плевать на все. На того, кто меня пытался подбить, на троицу двинутых, на задание. Хотелось только одного… Касаться. Этих острых скул, этих темных бровей. Этих упрямо сжатых губ… Дыханьем, пальцами, губами…

Чернявые волосы растрепались после полета, падали на лоб и явно мешали Беглому, но он не обращал на это внимания. Глаза — светлые, почти прозрачные, с темной каймой по краю радужки — смотрели на меня с такой тревогой, какой я в них ни разу до этого не видела. В этой синеве не было льда. Не было холода. Лишь что-то теплое, живое, отчего в груди разливалось странное, незнакомое чувство.

Я лежала и смотрела на Беглого. А он — на