Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Становиться кандидаткой в отбор я категорически не хотела: зачем привлекать к себе лишнее внимание законников и частого сыскаря отца Марики? Те наверняка усиленно присмотрятся к замене… а воровство — дело тихое, незаметное… Нет уж, сопру кубок, пока он идет от владыки к победителю мимо трибун.

С такими мыслями и пошла на оставшиеся лекции. Те две, к слову, прошли в тумане. Я писала, кивала, делала вид, что слушаю, но в голове была только кровать. Моя постель. Сухая, мягкая, с подушкой, на которой можно выспаться.

В комнату я вернулась, когда солнце уже клонилось к закату, заливая общежитие розовым светом, похожим на разбавленную рагию. Славики не было — видимо, отправилась на вечернюю тренировку. Я рухнула на постель, даже не раздеваясь, и провалилась в омут безо всяких сновидений, без огненных шаров и летящих в упор арбалетных болтов, а главное — без мыслей. А то они, заразы такие, любой отдых испортить могут, да и мозг вообще!

А утром ко мне по ощущениям прямо в черепную коробку начал долбиться дятел, которого не иначе обули голод, инстинкт размножения и занудство разом. Стучал он отчаянно, прямо в серое вещество, и делал это столь методично, что я проснулась, хоть и отчаянно того не желала.

И только тут поняла, что молотят в дверь комнаты. Соседки при этом не было. А жаль. Вот когда бы не помешал ее огненный шарик, пущенный точно в створку…

— Адептка Ионир! — раздалось из-за двери. — Адептка Ионир, вы здесь⁈ Вас срочно ждут на полигоне!

Я села на кровати, хлопая глазами. За окном было еще серо, солнце только начинало золотить краешек неба.

— Кто? — сонно просипела я, пытаясь определиться, чего больше хочу: спать или убивать. По всему выходило второе. Поэтому пришлось вставать и идти к порогу… Жертва сама себя не прикончит! Пока совершала над собой это немыслимое усилие, поинтересовалась: — И зачем ждет?

Я ощутила себя медведем-шатуном, когда открыла дверь. Не хватало лишь издать злобный рык, чтобы уши зайки на пороге поникли… но я этого не сделала. Увы. Ибо ненормальная белая и пушистая… В смысле — всклокоченная девица первокурсной наружности при виде меня радостно писнула:

— Не знаю! Меня послали сказать, что вы в списках на отбор! Все уже собираются, драконы выведены! Бегите скорее!

Я выругалась. Коротко, зло, с душой.

В списках? Каких к пеклу списках? Кто меня туда вписал? Нет чтоб в завещание единственной наследнице миллионов! А главное — зачем?

Сунула ноги в сапоги, благо одеваться было не нужно, и вылетела в коридор. На полигон я бежала, петляя между корпусами, перепрыгивая через лужи, оставшиеся после ночного дождя, и проклиная все на свете.

У драконюшен, несмотря на ранее время, уже собралась целая толпа. Кто-то кричал, кто-то махал руками, кто-то просто пялился на драконов. Три чешуйчатые твари стояли на земле, взбивая песок хвостами. Погонщики в кожаных доспехах уже сидели на загривках. А рядом топтались кандидаты — три десятка магов, не меньше. Почти все боевики — крупные, поджарые, на-а-глые…

Мне один даже успел заявить:

— Куды прешь, малявка!

А получив каблуком в колено, узнал, собственно, куда именно. Маршрут я озвучила с легким матерным акцентом, зато очень четко. Все же чревато будить девушку рано утром. А приставать к ней с вопросами — вообще опасно для жизни и суставов.

В общем, я смурная, зеленая (в смысле — форма зеленая, хотя лицо, наверное, тоже было цвета весеннего леса), с темными мыслями и светлой головой (спасибо, мама с папой постарались с цветом дочерней шевелюры) вышла на полигон и, поравнявшись со здоровяком, который больше всего был похож на тренера, начала:

— Я не подавала никаких…

Рослый мужик, из тех, которые могут тебя на одну ладонь положить, а второй прихлопнуть, оторвался от созерцания драконов и глянул на меня. Как на вошь. Заговорившую и лишь тем интересную.

— Имя? — перебил тренер меня тем тоном, которому не перечат даже самоубийцы.

Пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть этому лысому здоровяку в глаза. Его голова сияла, как полированная булыжная мостовая после дождя, точно он спер у кого-то из вышних нимб и вместо того, чтобы спрятать тот, нацепил себе на макушку.

Ибо весь остальной облик говорил: у этого типа нет ничего святого. Ни милосердия к адептам, ни сочувствия, ни жалости… Хотя за содержимое тренерского желудка я не ручалась. Может, тренер с утреца хлебнул вин… виноградного соку десятилетней выдержки, которое осенил жрец перед мессой…

Меж тем, не подозревая о моих мыслях, наставник буравил одну скромную воровку ответным взглядом. Тот был устремлен из-под двух сведенных к переносице едва различимых дуг бровей. Глаза — темные, глубоко посаженные, смотрели тяжело, но не зло. Скорее, как у человека, который привык оценивать мага-желторотика за секунду и сразу понимать: этот сдохнет, этот сбежит, а этот еще, может быть, выживет, если начнет хоть немного соображать.

Но самым эпичным в волевом лице лысого оказалась челюсть — почти квадратная, будто высеченная из цельного куска серого камня. Об такую только кулаки разбивать!

В общем, мощная у мужика была хар… Харизма! Во!

Хотя и плечи не подкачали — широкие, как крепостные ворота. Накинутая поверх простой льняной рубахи кожаная безрукавка ничуть не скрывала их мощи. На поясе у тренера висела фляжка и был заткнут короткий метательный нож. Да и голенище сапога у него как-то подозрительно оттопырилось…

— Адептка Эйрис Ионир, — выдохнула, решив, что не стоит в открытую противостоять такому: снесет, как сель, закопает под собой и не заметит даже.

Так что не стоит возражать напрямую. Тем более зеваки оживились, видимо предвкушая разборки.

Гороподобный же тренер глянул на листок, который держал в руке, скривился точно от зубной боли и пророкотал:

— Тогда кто внес в список ваше имя? — протянул наставник.

«Я очень хотела бы это знать, — мысленно отозвалась я лысому. — И буду ради этого копать-копать-копать… Сначала сведения, разыскивая этого умника, а потом его же зарывая в приготовленную могилку».

И даже кандидаты для этой торжественной церемонии уже имелись. Поскольку было подозрение — это мои одногруппники-душки (ибо рядом с ними было как-то душно, хоть окно открывай и вон тех зануд выкидывай) решили отомстить так новенькой выскочке, не иначе.

Ибо это было мелочно и так по-адептски, что ли… Если бы работал кто-то из моих коллег, то внес бы мое имя не в список кандидатов на отбор, а сразу