Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Но сдержать в себе слова было выше адептских сил.

Потому до моего уха донеслось:

— Выскочка!

— Из какой дикой дыры она вообще вылезла?

— Ничего, вылетит отсюда быстро…

— Она мне, похоже, нос сломала…

— Юланка, хочешь, мы ей отомстим за тебя?

Но это все было шумом, который сливался с гулом голосов, царивших в коридоре: все адепты академии спешили на обед, постоловаться…

Я же решила: раз открыто вызов никто не бросил, то щучек и лещей хищных в этом пруду не водится. А разговорчики… Да и фаршированная рыба с хреном с ними! Языком чесать — не трупы таскать. Мало ли чего брешут. На каждое реагировать — реагентов не напасешься, как говорил мой знакомый ядовар.

Одним словом, и я на это не обратила никакого внимания. Зря!

Глава 9

Пока же я была сосредоточена на обеде, а не на каких-то мелких, точно пуговичка от панталон, интриганах. Причем сосредоточена в самом прямом смысле этого слова: нести себя через столовую красиво — это, конечно, тяжело. Но тащить при этом еще и полную до краев тарелку мясной чобры, так что не расплескать этот ароматный супец — тут одного старания мало. Нужна еще и концентрация.

А всего-то стоило сделать комплимент смурной поварихе и посетовать невнятно, что приезжих обижают. Работница столовой, которая тоже, судя по специфическому говорку, была с севера, отказалась отзывчивой и дала не половником по шее, а в нем. Добавки.

Так что да, я была счастлива в этот миг и уже предвкушала, как зачерпну полную ложку густели с сельдереем и…

Голос ректора, раздавшийся, кажется, отовсюду, едва не заставил меня вздрогнуть:

— Адепты, прошу внимания! Всем срочно собраться в зале главного корпуса!

Вот я как стояла, так и выругалась. Только про себя. Да госпожа Небориш издевается! У меня только свидание с мясом наклюнулось, после постного безобразия, а она — сборы! Да кто в здравом уме выберет присутствие на этом сомнительном мероприятии ароматному наваристому супу?

— Явка всех строго обязательна, — меж тем присовокупила ректор, и ее голос стих, а вот адептские вокруг — весьма оживились.

«Какого члена… сего почетного мероприятия надо придушить, чтобы оное не состоялось?» — с тоской подумала я, вспомнив многосоставную госпожу ректора. Если эту женщину не смогли убить все ее враги (а судя по числу протезов, они очень старались), то она наверняка опасна и страшна в гневе. Так что злить ее не стоит… Статься, она вполне может проверить отсутствующих.

Придется идти. Адептская биомасса, судя по восклицаниям, думала так же.

Но покинуть столовую, не попробовав даже чобры, было выше моих сил. Потому я поставила поднос на ближайший из столов, где уже теснились какие-то синемундирные — то ли связисты, то ли лингвисты — да какая разница, — и со словами:

— Я тут немножко перекушу, — не садясь на скамейки (да и кто бы мне дал — все места были заняты), начала активно прихлебывать суп из миски.

Синенькие на меня вытаращились, точно благородные девицы на мышь. Даже парни, и что же они такие проблемно-благородные? Не видели хорошего аппетита, что ли?..

Правда, расчет на то, что ребята за столом будут сильно возвышенными и испарятся, вовсе не сработал. Несколько девиц рядом пофыркали и повскакивали с мест с видом «мы не такие!», трое парней их поддержали… за зад… талию! Исключительно талию! Когда поднимались следом. Видимо, их куда более мучил иной голод, нежели тот, который исходит из пустого желудка.

А вот остальные адепты свое первое удивление проглотили, явленный им гастрономический порыв оценили, поданный мной пример переварили и оному последовали. В общем, совместили цепную реакцию, пищевую цепочку и банальное желание пожрать и… глядя на то, как я уписываю обед, схватились за ложки…

Видимо, тоже решили: голод — не тетка, а мать родная, потому не отстанет, а до ужина еще надо дожить. Желательно не с напрочь пустым желудком.

Так что в рекордные сроки мы ополовинили миски, выхлебав густель (я, к слову, уже сидя — заняла место одной из сбежавших девиц), а потом дружной толпой рванули в зал.

Я оказалась рядом с рыжим конопатым, точно сама весна, парнем, который, быстро перебирая ногами, умудрялся еще и столь же проворно чесать языком:

— А я думал, все снабженцы — чопорные зануды… — протянул он.

— В смысле — всегда готовы рассказать о своих неприятностях в мельчайших подробностях и бескорыстно готовы поделиться негативом? — хмыкнула я.

— Вообще-то я хотел сказать другое, но ты выразилась куда точнее, — усмехнулся медный и добавил: — Меня, кстати, Ватуш зовут. А тебя?

— Эйрис Ионир, но лучше просто Риса, — отозвалась я и добавила: — Я здесь первый день, перевелась из приграничья.

— А-а-а, — протянул парень. — То-то я смотрю, ты такая… Простая. Без столичной вычурности. — И словно опасаясь, что я обижусь, конопатый добавил: — Я и сам с побережья… Если хочешь, могу вечером провести экскурсию по академии…

Я глянула на словоохотливого адепта. Хм… вообще-то, осведомитель мне бы не помешал. И раз уж с одногруппниками не сложилось…

Слово за слово, договорились мы встретиться завтра вечером после пятого удара колокола… На сегодняшний у меня были грандиозные постельные планы. Ибо трудовые подвиги — это, конечно, хорошо, но работать без фанатизма — и вовсе прекрасно. И я хотела банально выспаться после двух ночей сна урывками.

Вот так, в переговорном процессе, мы и добежали до зала, где госпожа Небориш уже стояла на сцене, собранная, как боевая катапульта перед выстрелом. Механическая рука поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь высокие окна. Живой глаз обводил зал, стеклянный смотрел куда-то в сторону, но казалось, видит все, всех и всегда.

Едва мы вошли, как двери закрылись и собрание началось.

Благо ректор обошлась без витиеватого вступления и перешла сразу к делу:

— В связи с выбыванием адептки Жупанич из состава турнирной команды, — голос ее звучал ровно, без тени эмоций, — завтра с утра будут проведены дополнительные отборочные соревнования. Все желающие занять место в команде могут подать заявки тренеру до девятого удара колокола. Готовьтесь.

Зал загудел. Кто-то ахнул, кто-то предвкушающе захлопал в ладоши, кто-то уже рванул к выходу, чтобы вписать свое имя в число кандидатов поскорее…

Я же опечалилась: и ради этого я не доела суп? Весь мой талант лицемера и льстеца пошел под хвост дракону турнирной