Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

— И ты молчал, мальчишка! У-у-у… — взвыл дух и взвился под потолок. Описал над ним круг и после пушечным ядром устремился вниз, к нам.

Подлетев вплотную к Керниру, призрачный раздул полупрозрачные ноздри и, судя по лицу духа, много чего хотел сказать, но в последний миг куда выразительнее промолчал.

— Возместишь стоимость порченного! В двойном размере!!!

— Я? — пискнула, уточнив, впрочем не рискуя больше высовываться.

— Оба! — мстительно припечатал дух.

— Это вымогательство! — возмутилась такому повороту.

— Это справедливо, — в унисон мне отозвался Беглый.

А после повернулся, перехватил меня через талию и понес под мышкой, точно капризного ребенка. Благо хотя бы на плечо не закинул…

И я смогла лицезреть стопку сданных книг, зависшего над ней ухмылявшегося призрака и, да, вести себя так, как полагается недовольному жизнью бутузу: дрыгать ногами, молотить деспота в красном мундире руками и выказывать свое возмущение:

— Ты чего о себе возомнил? А ну, верни, откуда спер! Совсем страх потерял. Да я тебя…

— А я тебя просил помолчать! — не выдержав, рявкнул Беглый и таки поставил меня на землю перед библиотечным крыльцом.

— Но покушение — это же хорошее оправдание! — не поняла я. — И даже не придуманное, чтобы отмазаться, а правда. Почему ты не…

«…хочешь сказать, что за тобой охотятся убийцы?» — я не договорила, оборвав сама себя на полуслове. Если Беглый желает оставить это в тайне, тут два варианта: либо его действительно есть за что убивать, либо он хочет добраться до заказчиков, обратившихся к головорезам раньше законников, и поквитаться с врагами, так сказать, вне дозволенного уголовным кодексом империи.

— Что — не? — прищурившись, уточнил Беглый, который еще пару мгновений назад хотел (я по лицу это видела) не менее запальчиво мне возразить, пустившись в спор, но запнулся об эту мою недомолвку и насторожился.

— Неважно, — отрезала я, но под мрачным взглядом пришлось пояснить: — Я уважаю чужие права. В том числе право на месть.

Я старалась, чтобы мой голос прозвучал сдержанно, с достоинством. Хотя, признаться, так и подмывало спросить: а все-таки из-за чего идет охота-то?

— Еще бы уважала право на тайну — цены бы тебе не было.

— Я его тоже уважаю! — возмутилась такому поклепу.

— Да? — иронично уточнил Кернир.

— Угу. Тайны порой дорогого стоят и их можно выгодно продать. А деньги я очень уважаю…

— Но сегодня ты одну из них бездарно разбазарила.

— Слушай, ну что такого, если ты обесчестил какую девицу и ее отец теперь жаждет крови или повздорил с трусливым герцогом, а тот решил устроить дуэль, взяв в секунданты ребят из гильдии черных плащей… Дело-то житейское.

— Я ни у каких девиц чести не отнимал, — гордым тоном «все они были отданы мне исключительно добровольно и к обоюдному удовольствию». — И на дуэли не нарывался.

— Что же тогда? — ну вот, не смогла я утерпеть от этого вопроса.

— Просто бывает, что ты кому-то мешаешь одним своим существованием, — мрачно отозвался Кернир. — Но пока я не знаю, кому именно, не хотелось бы оповещать остальных врагов о том, что за мной идет охота.

— И даже законников? — приподняв бровь, уточнила я.

— Их — особенно, — отрезал Беглый.

Этот короткий ответ заставил меня крепко задуматься, что же это за тип? Потому как последние сомнения в том, что Кернир — не просто отпрыск какого-то знатного (но не успевшего еще зазнаться в силу своей недостаточной аристократичности или денежности) рода — отпали.

Да и вообще, создается ощущение, что в этой академии у меня тайн меньше всех!

Видимо, мой взгляд был столь красноречив, что Кернир счел за лучшее тему свернуть, точно коврик, подхватить ее подмышку и с ним удалиться в рассвет. Так что наш разговор быстро сошел на нет, а сам Беглый — с последней ступени мраморной лестницы, на которой все это время стоял.

Но перед тем как исчезнуть, его беглейшество решило озадачить меня на бис фразой:

— Все же в этом покушении есть один плюс…

— Что ты не заимел минус между датами рождения и смерти на надгробии? — сыронизировала я, впрочем, не очень удачно.

— Теперь я уверен в том, что ты не хочешь меня прикончить…

И с этими словами чернявый развернулся и, насвистывая фривольный мотивчик, ушел прочь, а я и возмущение остались.

«Что значит „теперь“?» — пылая гневом, мысленно возопила я. То есть вчерашней демонстрации моей ядовитости и променада до кустов этому типу было недостаточно? Надо было довести его до гроба и обратно, дабы он перестал сомневаться, что я здесь не для того, чтобы убивать… А то, что всего лишь скромно воровать — оставим за скобками.

Так что широкие мужские плечи и прямую спину я буравила взглядом долго… Ну насколько это возможно в условиях академии, когда до начала занятий — всего ничего. То есть ровно дюжину ударов сердца. А после спохватилась и поспешила на занятия. Первые, между прочим, в моей жизни в стенах настоящей академии!

Вот только я слегка не рассчитала, что нестись нужно к самому дальнему корпусу, через парк, пруд, сад, оранжерею, склады и драконюшню.

Как итог — опоздала. В аудиторию влетела, когда магистр уже раскрыл журнал и собрался ставить отметки о присутствии. Он глянул на меня поверх очков, на мой запыхавшийся вид, расстегнутые верхние пуговицы формы, всклокоченные волосы…

— Адептка Ионир, новенькая, я так понимаю? — осведомился сухопарый дедок в мантии ледяным тоном и поправил очки, которые норовили сбежать подальше от седых кустистых бровей преподавателя на самый кончик его носа. — Надеюсь, вы провели утро с пользой?

«Скорее с помешательством, — едва не ляпнула я. — Мешала коллеге из соседней гильдии работать». В последний момент опомнилась и, приняв покаянный вид, произнесла иное:

— Да, господин… — на миг замялась, пытаясь выудить из памяти имя преподавателя. Оно же было указано в одном из листов. О, точно, вспомнила! — Нушец! Я занималась с монографией Краля…

«Само- и адептообороной» — добавила мысленно.

— Что ж, сейчас мы это и проверим, — зловеще протянул преподаватель и, не давая мне даже сесть за парту, сразу пригласил к доске.