Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова

побелели, до хруста в суставах впиваясь в Артефакт Истины, с которого уже начали срываться шипящие фиолетовые искры. Если мне суждено сгореть на костре Инквизиции, я хотя бы заберу парочку этих фанатиков в рясах с собой!

Но прежде чем я успела выпустить дикую магию, произошло два события.

Во-первых, чья-то мощная ледяная магия мягко, но бескомпромиссно и властно окутала мои трясущиеся запястья, мгновенно гася искры Бездны.

А во-вторых, Дариан Рейн шагнул вперед.

Он двигался неспешно, почти лениво, но в каждом его выверенном шаге сквозила такая смертоносная, звериная грация, что вооруженные Инквизиторы невольно отступили на полшага. Ректор встал ровно между мной и нацеленным на меня посохом, полностью, как щитом, закрыв меня своей широкой спиной.

— Вы находитесь на суверенной территории Академии Магии, Верховный Инквизитор Кроу, — голос Рейна звучал обманчиво тихо, но этот шепот заставил мелко дрожать камни под нашими ногами. Воздух вокруг него начал стремительно покрываться тонкой, потрескивающей коркой инея. — И вы грубо прервали официальное мероприятие Министерства.

— Эта девчонка — опасная преступница, Рейн! — рявкнул Кроу, хотя древко его посоха заметно дрогнуло. — У нас есть неопровержимые аппаратные данные о всплеске темной энергии в этом секторе. Вы не имеете права ее защищать! Отойдите!

— Я имею право на всё в стенах моей Академии, — Рейн чуть склонил голову набок, и его серые глаза полыхнули расплавленным серебром. — А вот вы, кажется, забыли Устав. Статья сорок два, параграф третий: «Ни один участник Зимнего Турнира не может быть подвергнут аресту, суду или допросу до момента официального закрытия игр».

По застывшим трибунам прокатился потрясенный шепот. Профессор Вивальди, бледный как мел, судорожно закивал, подтверждая слова ректора, нервно теребя кружевную манжету.

— Это возмутительный абсурд! — вытянутое лицо Кроу пошло уродливыми красными пятнами. — Она — живая носительница Бездны! Устав Турнира не распространяется на еретиков!

— Она — официальная участница, державшая в руках Артефакт Истины в момент вашего эффектного, но абсолютно незаконного появления, — ледяным, режущим тоном парировал Дариан. — Если вы попытаетесь забрать ее силой прямо сейчас, вы нарушите Имперский Договор о неприкосновенности Турниров. Вы готовы лично отвечать перед Императором за срыв вековой традиции, Кроу?

Инквизитор скрипнул зубами так громко, что звук разнесся над ареной. Он переводил полный ядовитой ненависти взгляд с непроницаемого лица Рейна на меня, испуганно выглядывающую из-за его плеча. Тишина затягивалась, звеня от колоссального магического напряжения.

— Турнир заканчивается через три дня, — наконец прошипел Кроу, с неохотой опуская посох. — Как только прозвучит финальный гонг, мы заберем ее. И если вы попытаетесь спрятать девчонку, Рейн, Орден предъявит обвинение в государственном пособничестве и вам.

— Увидимся на закрытии, Кроу, — сухо, как выстрел, отозвался ректор.

Инквизиторы синхронно развернулись, взметнув полами серых ряс, и шагнули обратно в пульсирующий портал, который схлопнулся за ними с тошнотворным, чавкающим звуком, оставив после себя запах серы.

У меня мгновенно подогнулись ватные колени. Я бы точно рухнула на истоптанный песок арены, если бы Рейн не развернулся с молниеносной скоростью и не подхватил меня под локоть. Его длинные пальцы впились в мою руку почти до синяков.

— Держать лицо, Веспер, — едва шевеля напряженными губами, приказал он. Для тысяч зрителей на трибунах это выглядело так, словно заботливый напарник просто поддерживает уставшую после тяжелого испытания студентку. — Улыбайся. Ты только что с триумфом выиграла первый тур.

Я отчаянно попыталась растянуть непослушные губы в улыбке, но получилось, скорее всего, болезненное, жалкое подобие оскала.

— Сегодня ночью, — предельно тихо добавил он, неохотно отпуская мою руку и отстраняясь. — В моей личной лаборатории в Северной башне. Убедись, что за тобой нет хвоста.

Остаток дня прошел как в вязком тумане, куда более плотном, чем в Лабиринте Искаженных Истин. Студенты в коридорах обходили меня по широкой, почтительной дуге. Если раньше я была просто странной, немного дерзкой первокурсницей, то теперь я стала ходячей бомбой замедленного действия, за которой пришла сама святая Инквизиция.

Только верные друзья не отвернулись. Ирис отпаивала меня горячим ромашковым чаем в нашей комнате, бормоча проклятия, а Грог, притащив свой походный спальный мешок, демонстративно улегся поперек нашего порога, мрачно заявив, что «всякие там в серых рясах пройдут только через его хладный, зеленый труп».

— Лекса, это конец, — всхлипывала Ирис, меряя шагами крошечную комнату. — Три дня! У нас есть всего три жалких дня, чтобы сделать тебе новые документы, изменить внешность и тайно переправить контрабандистами на другой континент! Я могу заложить свою коллекцию редких артефактов...

— Успокойся, Ирис, — я благодарно сжала ее дрожащую руку, хотя внутри меня саму трясло от паники, словно в лихорадке. — Никто никуда не бежит. Рейн что-то придумал. Он велел тайно прийти ночью.

— Ректор... — Ирис замерла, шмыгнула носом, и в ее глазах мелькнуло искреннее благоговение. — Боги, Лекса, как он тебя защищал! Он же практически в открытую пошел против Ордена! Если это не любовь, то я — лысая эльфийская принцесса!

Я грустно, надломленно усмехнулась.

— Или он просто не хочет портить идеальную статистику своей Академии публичным арестом студентки.

Но в глубине души я точно знала, что дело далеко не в статистике. Я кожей помнила обжигающий жар его рук, его мощную ментальную поддержку в Лабиринте и то, как он смотрел на Инквизиторов — словно дикий зверь, готовый разорвать их голыми руками, если они сделают хоть полшага ко мне.

Дождавшись, пока Ирис, сморенная переживаниями, уснет, а Грог захрапит так, что задрожат оконные стекла, я перешагнула через спящего орка и выскользнула в темный коридор. Накинув на себя сложнейшее заклинание невидимости (которое от страха теперь работало безупречно, без всяких предательских фиолетовых искр), я бесшумной тенью заскользила к винтовой лестнице Северной башни.

Личная алхимическая лаборатория ректора находилась на самом верхнем, запретном этаже. Массивная дубовая дверь была не заперта. Я скользнула внутрь и замерла на пороге, пораженная.

Огромное круглое помещение было плотно заставлено сложными, булькающими алхимическими аппаратами, мерцающими накопительными кристаллами и стопками древних, пыльных фолиантов. Посередине, тяжело опираясь о массивный стол, заваленный картами и схемами, стоял Дариан. Он уже снял свой душный парадный камзол и остался в простой белоснежной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей.

— Ты пришла, — он резко поднял голову. В приглушенном свете магических сфер его аристократичное лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли темные, усталые тени.

— Вы рисковали своей карьерой, должностью и свободой сегодня на арене, — вместо приветствия на выдохе сказала я, медленно подходя ближе. — Зачем, Дариан? Вы могли просто отдать меня им на растерзание. Вы ведь сами говорили, что Инквизиция — это не те люди, с которыми стоит открыто ссориться.

Рейн медленно