Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова

— Черт... — выдохнула я, судорожно, до боли вцепившись в его предплечья.

Рейн глухо охнул, когда его с головой накрыла ответная волна моих эмоций: мой животный страх за сестру, моя дикая, необузданная жажда свободы и то самое пугающее меня саму тягучее чувство, от которого при его виде всё внутри сладко переворачивалось.

Наши магические ядра со звоном сцепились. Моя тьма Бездны, доселе хаотичная и непредсказуемая, вдруг вытянулась в идеально ровную, покорную холодную линию, полностью подчиняясь его воле. Я чувствовала, как его аура прорастает в мои каналы, как она меняет саму структуру моей энергии. Это было интимнее, чем любой, даже самый откровенный поцелуй. Это было полное обнажение самой сути души.

Когда мы наконец разомкнули руки, тяжело дыша, я обессиленно осела на пол, чувствуя себя так, словно из меня выкачали всю воду.

Рейн выглядел не лучше. Он тяжело уперся руками в стол, судорожно хватая ртом воздух; его всегда идеальные волосы растрепались, а в потемневших глазах всё ещё плясали остаточные серебряные искры нашей сцепки.

— Получилось, — хрипло, с трудом произнес он, глядя на наши запястья, где кровавые руны медленно впитывались в кожу, оставляя лишь едва заметные, как старые шрамы, бледные полоски. — Теперь ты — моя полная магическая копия, Веспер. Ни один инквизитор в Империи не почует в тебе тьму, пока я жив и нахожусь рядом.

Он подошел ко мне и одним сильным, но бережным рывком помог подняться. Его руки дрожали от перенапряжения, но объятия были каменными.

— А побочный эффект? — тихо спросила я, уткнувшись лбом в его ключицу. — Мы всё ещё... чувствуем друг друга?

— Да, — он коротко, нервно усмехнулся. — И боюсь, что теперь мы будем знать о тайных мыслях друг друга куда больше, чем планировали.

Он нежно погладил меня по волосам, и я тут же почувствовала, как по нашему новому ментальному каналу передается волна его огромного облегчения и... нечто горячее, почти осязаемое, что он явно хотел бы спрятать, но теперь физически не мог.

— Теперь тебе пора идти, — сказал он, внезапно отстраняясь и возвращая себе маску ректора. — Если нас найдут здесь вместе после комендантского часа, никакая магия крови нас не спасет от грязных сплетен. Иди, Веспер. И помни: я чувствую, если ты начнешь паниковать.

Я кивнула, на ходу подхватывая с пола свою мантию. Когда я уже взялась за ручку двери, он вдруг добавил:

— И, Алексия?

Я обернулась.

— Завтра на Турнире нам придется быть очень, очень убедительными. Никаких драм, никаких странных, долгих взглядов. Веди себя абсолютно как обычно.

— А как обычно — это как? — я прищурилась, чувствуя, как его насмешливое ментальное «не дождешься» эхом, щекоткой отзывается в моей голове.

— Как строптивая студентка, которая мечтает меня отравить, — он едва заметно подмигнул. — Увидимся на арене, напарница.

Я вышла в холодный коридор, и стоило мне закрыть тяжелую дверь, как я осознала ужасную, парализующую вещь: сто метров. Он сказал — не более ста метров. А значит, я четко чувствовала ритм его сердцебиения, даже когда отходила к лестнице. Это было не просто заклинание защиты. Это была клетка.

Золотая, невидимая клетка, из которой мне, кажется, совсем не хотелось выбираться.

Глава 14. Симбиоз агрессивных сред

Спуск с Северной башни показался Каэлу куда стремительнее подъема. Ступени, казалось, сами ложились под ноги, послушно подстраиваясь под шаг, словно древний замок чувствовал изменившийся, решительный настрой одного из своих обитателей.

Каэл молчал. В его голове, словно кусочки сложной, болезненной мозаики, собирались воедино обрывки воспоминаний: тяжелые, мозолистые руки Гаррета, направляющие его удар по раскаленной наковальне; долгие, изматывающие часы, когда отчим заставлял его перековывать один и тот же злосчастный гвоздь, пока юный Каэл не переставал вспыхивать от гнева и не начинал наконецдумать; его странные, настойчивые советы подать документы именно на Травологию...

Гаррет знал. Простой деревенский кузнец оказался гениальным стратегом, который обхитрил самого Владыку Юга, спрятав драконьего наследника на самом видном месте и доверив его жизнь старому другу — Архимагу.

Мейв шла на полшага позади, тактично не нарушая тяжелую тишину. Когда они наконец вышли во внутренний двор, залитый ослепительным полуденным солнцем, она мягко коснулась его локтя.

— Как ты? — в ее темных глазах читалось не столько любопытство, сколько искренняя, глубокая тревога.

— Свободно, — Каэл остановился и посмотрел на свои ладони. Золотых искр не было видно, но он чувствовал их присутствие глубоко под кожей — теплое, послушное, живое. — Все эти годы я думал, что Гаррет просто пытался сделать из меня «нормального» человека, подавить мою истинную природу. А он, оказывается, учил меня выковывать для нее ножны.

Он поднял взгляд на Мейв, и на его губах заиграла та самая дерзкая усмешка, но теперь в ней не было ни капли защитной иронии. Только холодная, расчетливая уверенность хищника.

— Ректор прав, Мейв. Хватит прятаться в подвале. Если мой отец ждет, когда я наконец выйду за пределы Эредора, я должен быть уверен, что этот выход станет для него очень... неприятным сюрпризом. Нам нужно стать сильнее. На порядок сильнее.

— Нам? — девушка чуть изогнула бровь, но уголки ее губ предательски поползли вверх.

— Ну не могу же я оставить свою личную прорицательницу и теневого мага без работы, — хмыкнул Каэл, направляясь к корпусам. — Идем. У нас скоро лекция по Практической Ботанике, и у меня появилась пара идей, как слегка «разнообразить» скучную академическую программу.

«Хороший клинок рождается в ярости огня, но обретает истинную твердость в ледяной воде. Магия не терпит однобокости. Если ты умеешь только сжигать, ты — спичка. Если умеешь только растить — ты просто грядка. Стань садовником с огнеметом, и мир падет к твоим ногам».

— Из записей на полях учебника по Травологии (авторство приписывается К. Торну).

Южная башня преобразилась. За несколько дней, прошедших после визита «Черного Крыла», сырое подземелье перестало быть просто заброшенным складом и тайной теплицей. Теперь оно напоминало логово безумного алхимика, скрещенное с кузницей древних мастеров. В одном углу неугасимо пылал горн, жар в котором Каэл поддерживал исключительно своей драконьей искрой. В другом — буйно цвели ядовитые и плотоядные растения, уход за которыми требовал ювелирной работы с хрупкой эльфийской магией Жизни.

Посередине, на массивной наковальне, которую Камушек притащил откуда-то из заброшенного крыла замка, Каэл проводил свои эксперименты.

Дзынь! Дзынь!

Звон молота разносился по подвалу, отражаясь от влажных стен. Каэл ковал не мечи и не доспехи. На наковальне лежал тонкий, гибкий прут из лунной стали, в который он, удар за ударом, впечатывал живые семена Железного Вьюнка.

— Еще немного