Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова

— Я говорил много чего, Алексия, — его голос был непривычно хриплым, глубоко уставшим, но в нем звучала звенящая, стальная непреклонность. — Но я никогда не отдаю то, что по праву принадлежит мне. А ты... — он сделал последний шаг, сокращая расстояние между нами до обжигающего минимума, — ты моя напарница. Моя студентка. И моя... самая большая проблема.

Он поднял руку, и его длинные пальцы осторожно, почти невесомо, словно боясь обжечься, коснулись моей щеки. От этого простого, интимного жеста вся моя выдержка, которую я по крупицам собирала весь этот адский день, мгновенно рассыпалась в прах.

— У меня всего три дня, — жалко прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие, предательские слезы. — Они убьют меня, Дариан. Заберут магию, выпотрошат душу и сожгут тело.

— Не убьют, — жестко отрезал он, словно припечатал. Его рука властно скользнула на мой затылок, притягивая меня к себе.

Я уткнулась лицом в его твердую грудь, жадно вдыхая родной, успокаивающий запах кардамона и сандала. Его руки крепко, собственнически обняли меня, надежно укрывая от всего враждебного мира.

— Я этого не позволю. Я не для того ночами учил тебя контролировать Бездну, чтобы потом просто отдать каким-то слепым фанатикам.

Мы простояли так, замерев, несколько долгих, необходимых минут. Я слушала мерный, ровный стук его сердца под тонкой тканью рубашки и постепенно успокаивалась. Рядом с ним всё казалось не таким уж безнадежным.

— Так какой у нас план? — наконец тихо спросила я, неохотно отстраняясь, но не выходя из кольца его рук. — Надеюсь, он включает в себя что-то более надежное, чем «всю жизнь прятаться под мантией ректора»?

Рейн коротко усмехнулся, и эта мимолетная улыбка мгновенно стерла усталость с его лица, сделав его чертовски привлекательным.

— План абсолютно безрассудный, смертельно опасный и напрямую нарушает еще с десяток строгих имперских законов, — с каким-то диким предвкушением произнес он, подходя к столу и разворачивая одну из сложных схем. — Инквизиция пришла по прямой наводке. Артефакт Истины в Лабиринте срезонировал с твоей темной магией, и кто-то из экзаменационной комиссии немедленно послал им магический сигнал.

— Предатель среди профессоров? — ахнула я, прикрыв рот рукой.

— Именно. И пока мы не найдем его и не докажем это, мы не сможем снять с тебя официальные обвинения, — Рейн жестко ткнул пальцем в пергамент. — Но есть один верный способ обмануть поисковые амулеты Инквизиции. Ритуал Слияния Аур. Древняя, забытая магия крови.

Я нервно, с трудом сглотнула.

— Звучит как что-то из запрещенного раздела «Как навсегда потерять душу за три простых шага». Что конкретно это значит?

Дариан поднял на меня потемневший, абсолютно нечитаемый взгляд.

— Это значит, Алексия, что мы должны связать наши магические ядра. Напрямую. Если ритуал пройдет успешно, моя плотная магия полностью перекроет твою Бездну. Для поисковиков Инквизиции ты будешь читаться как маг льда и воздуха высшего порядка. Никакой скверны. Ты станешь мной.

— А побочные эффекты? — с глубоким подозрением прищурилась я.

— Мы будем постоянно чувствовать яркие эмоции друг друга. Находиться в непрерывном ментальном контакте. И... — он сделал тяжелую паузу, — физически мы тоже не сможем отдаляться друг от друга более чем на сто метров. В течение всех трех дней до конца турнира.

— То есть... мы будем неразлучны? Вообще? Везде? — я почувствовала, как мои щеки заливает горячий, предательский румянец.

— Днем и ночью, Веспер, — его губы дрогнули в дьявольской усмешке. — Так что настоятельно советую привыкнуть к моему обществу. Ритуал начнем прямо сейчас. Снимай мантию. И постарайся не спалить мне лабораторию, если тебе вдруг станет... слишком горячо.

Я замерла на месте, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось от странной, пьянящей смеси ужаса, предвкушения и девичьего возмущения.

— Прямо здесь? В лаборатории? — мой голос прозвучал на октаву тоньше, чем мне хотелось бы. — А нельзя было выбрать ритуал, где мы просто символически обмениваемся кровью из пальца или там... танцуем под луной в чем-то более приличном, чем моя нижняя боевая рубашка?

Рейн насмешливо и грациозно приподнял бровь, не спеша отходить от стола.

— Времени на романтические танцы нет, адептка. Ищейки Кроу уже прочесывают нижние архивы Академии в поисках улик против тебя. Ритуал требует прямого, обширного контакта с кожей в зонах наибольшего потока магии. Если ты предпочтешь сгореть на костре из-за своего внезапного пуританства — твоё право. Но я не сторонник такой зрелищной и глупой казни.

Я сердито, шумно выдохнула, резким движением срывая с плеч тяжелую ткань мантии. Оставаться в одной тонкой, облегающей тренировочной майке перед собственным ректором — это было почти так же смущающе, как быть пойманной Инквизицией за незаконным зельеварением, но выбора мне действительно не оставили.

— Делайте, что должны, магистр, — буркнула я, чувствуя, как щеки пылают огнем.

Дариан подошел вплотную. Его хваленая невозмутимость начинала трещать по швам — я отчетливо видела, как ходят желваки на его скулах и как неестественно, до судороги напряжены его плечи. Он достал из стеклянного шкафа крошечный серебряный ритуальный кинжал и флакон с ихором — густой, переливающейся золотом жидкостью.

— Сядь на стул. И постарайся не двигаться, — приказал он, уже даже не пытаясь скрыть легкую хрипотцу в голосе.

Я послушно, на негнущихся ногах опустилась на стул. Рейн встал прямо за моей спиной. Его пальцы, прохладные и пугающе твердые, коснулись моих запястий, и в этот момент воздух в лаборатории сгустился и поплыл. Он начал чертить сложные руны прямо на моей коже, используя мою кровь и зачарованный ихор.

Ощущения были невероятными: там, где касались его пальцы, кожу обжигало огнем, а там, где ложилась магическая влажная вязь — по телу разливался спасительный ледяной холод. Это был странный, болезненный симбиоз, напоминавший прикосновение самой Бездны к чистому, мертвому горному льду.

— Сейчас будет... необычно, — прошептал Дариан прямо мне на ухо. Его горячее дыхание заставило кожу покрыться табуном мурашек. — Сконцентрируйся только на моем голосе. Не на магии. На мне.

Он сделал крошечный, точный надрез на моем запястье и такой же — на своем. Намертво сцепил наши окровавленные руки, и мир перед глазами взорвался белым светом.

Я больше не чувствовала спасительных границ между собой и ним. Его древнее, мощное сознание хлынуло в мое, как горная река в узкое русло. Я каждой клеточкой почувствовала его ледяную сдержанность, его скрытую, клокочущую ярость по отношению к Инквизиторам, его глубоко спрятанную, почти болезненную потребность защитить меня любой ценой, и... что-то еще.

Смутное, неясное, обжигающее желание, которое он так тщательно, годами прятал за непроницаемой маской ректора. Оно выбило из меня дух, словно сильный удар