Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

Флора выбежала. Алиса осталась одна с мечущимся Пахомом.

— Только не умирай, — шепнула она ему. — Слышишь, старый? Ты мне нужен. Ты людей держишь, ты авторитет. Без тебя мужики разбегутся. Держись.

Пахом не отвечал. Он только мычал и метался, и пот катился с него градом.

Флора принесла нож и кипяток. Алиса сунула лезвие в огонь, прокалила до красна, остудила в кипятке.

— Держите крепче, — сказала она.

И резанула.

Пахом заорал так, что, наверное, в лесу проснулись волки. Михай навалился всем телом, сдерживая его. Алиса надавила на рану, и оттуда хлынуло — густое, зеленое, вонючее.

— Тряпку давай, — скомандовала она Флоре. — Чистую.

Флора подала. Алиса промокнула рану, надавила снова. Гной все тек и тек, но уже светлее, с кровью.

Она промывала, давила, чистила, пока рана не стала чистой. Пахом орал, выл, ругался матом, но потом затих — то ли сознание потерял, то ли легче стало.

— Травы, — выдохнула Алиса. — Флора, те травы, что Велена давала. Желтенькие, сушеные. Их в порошок истолочь и на рану.

Флора заметалась. Через минуту порошок был готов. Алиса щедро засыпала им рану, наложила чистую повязку, замотала.

— Все, — сказала она, вставая. — Теперь либо выживет, либо нет. Я сделала что могла.

Флора смотрела на нее с ужасом и надеждой одновременно.

— Барыня... вы это... вы как знахарка.

— Я никто, — отрезала Алиса. — Просто не люблю, когда люди мрут. Сиди с ним, пои водой, если очнется. Если снова жар пойдет — буди меня.

Она вышла из людской и тут же упала в сугроб. Руки дрожали, колени подкашивались.

— Твою мать, — выдохнула она в небо. — Твою мать, твою мать...

Лева подбежал, ткнулся носом в лицо, лизнул щеку.

— Все, Лева, все, — она обняла кота, прижала к себе. — Я справлюсь. Я все смогу.

Из темноты вышел Михай. Протянул руку, помог встать.

— Идем в избу, — сказал он. — Замерзнешь.

Они пошли к избе. Алиса чувствовала, как ее трясет — то ли от холода, то ли от пережитого.

В избе Михай раздул печь, поставил чайник.

— Ты как узнала? — спросил Михай, не оборачиваясь. — Что резать надо? Что травы те?

— Бабка учила, — автоматически ответила Алиса.

Он поставил перед ней кружку с дымящимся отваром, сел напротив.

— Барыня, я молчу. И молчать буду. Но другие — спросят. Флора уже сегодня по деревне разнесет, как вы Пахома спасали. К утру все будут знать: барыня раны режет, гной выгоняет, травы знает. Кто-то скажет — знахарка. Кто-то — ведьма. А инквизитор ваш обещал вернуться.

Алиса замерла.

— Ты про что?

— Про то, что осторожней надо. Не при всех. Или легенду какую придумать, чтоб люди не болтали.

Алиса смотрела на него и вдруг поняла: этот мужик — не просто управляющий. Он умный. Очень умный. И он ее прикрывает.

***

Утром Пахом открыл глаза.

Флора, не спавшая всю ночь, кинулась к нему, запричитала. Пахом слабо улыбнулся и попросил есть.

Алиса зашла проведать, осмотрела рану — краснота спала, гноя не было. Жар отпустил.

— Живучий ты, — сказала она.

— А то, — прохрипел Пахом. — Меня бабка семерыми водами мыла, заговоренный я. Меня даже смерть не берет.

— Ну-ну, — усмехнулась Алиса. — Лежи пока. Через неделю встанешь.

Она вышла из людской и столкнулась с Феклой.

— Барыня, — Флора мялась, теребила подол. — Я это... я никому не скажу. Про то, как вы... про нож, про травы. Никому.

Алиса посмотрела на нее. В глазах Феклы читалась благодарность пополам со страхом.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Но если спросят — говори правду. Я знахарству училась. У бабки. В тех краях, откуда я родом, все бабы так умеют. Это не грех, — твердо сказала Алиса. — Это помощь людям. Двуединый за то не накажет.

Флора кивнула, но в глазах осталось сомнение.

Алиса пошла к избе. Лева бежал следом, довольно урча — утро, солнце, скоро завтрак, жизнь налаживается.

У крыльца стоял Михай.

— Барыня, люди собираются. Говорят, Рутгеровы вчера не просто так напали. У них в деревне, говорят, люди видели отряд. Человек двадцать. Готовятся. Идти к нам будут. Может, завтра, может, через неделю. Но будут.

Она посмотрела на лес, на холмы, на серое небо.

— Готовиться надо.

— Надо, — кивнул Михай. — Только с чем? У нас мужиков — семеро, из них один раненый. Топоры, вилы, два лука. А у них — мечи, арбалеты, опытные воины.

— И что предлагаешь? Сдаться?

Михай усмехнулся.

— Я предлагаю думать. Вы баба умная — придумайте что-нибудь. А я пока людей соберу, пусть частокол проверят, ямы покопают.

Он ушел. Алиса осталась стоять на крыльце, глядя на горизонт.

Лева терся о ноги.

— Что придумать? — спросила она у кота. — Против двадцати вооруженных мужиков? Я повар, Лева. Я умею котлеты жарить, а не воевать.

Кот посмотрел на нее с выражением "ты умная, придумаешь" и потрусил в избу — греться.

Алиса вздохнула и пошла за ним.

Думать.

ГЛАВА 15: ЛОВУШКА

Три дня Каменный Лог готовился к войне.

Алиса почти не спала. Она металась между людской, кузней и частоколом, отдавала распоряжения, считала припасы, прикидывала варианты. Мужики копали ямы за околицей, маскировали их ветками и снегом. Спиридон разогрел горн до белого каления и ковал наконечники для стрел — одержимо, зло, без передышки.

— Сорок штук, — сказал он утром третьего дня, вываливая перед Алисой груду острых железок. — Еще два десятка сделаю к вечеру.

— А луки? — спросила Алиса. — Луки у кого?

— У меня, — отозвался Михай, подходя. — И у Спиридона. Еще у Пахома, но он пока лежит. И у троих мужиков, которые раньше охотились.

— Пять луков на двадцать человек? — Алиса покачала головой. — Маловато.

— А больше нет, — пожал плечами Михай. — Зато ямы есть. И колья. В ямах. Заостренные. Если кто упадет — нанижется.

Алиса представила эту картину и поморщилась. Но спорить не стала. Война — не ресторан, меню не выбирают.

— Что еще? — спросила она.

— Людей собрать. Всех, кто может держать оружие. Баб тоже. Пусть камни собирают и кипяток греют. Ежели начнут