Искра. Чужая земля. - Ирина Савицкая

— Ведьма, — прошептал кто-то.

— Сама ведьма, — огрызнулась Флора. — Она нас спасла, понял? И кот ее — бес, что ли? Спасибо скажи.

Алиса не слушала. Она сидела в снегу, обнимала кота и смотрела, как тает кровавый след на белом.

Первый убитый. Первая кровь своими руками.

Война только начиналась.

ГЛАВА 16: ПОСЛЕ БОЯ

Убивать оказалось проще, чем чистить картошку.

Алиса поняла это утром, когда проснулась и первым делом взглянула на приступок у кровати — проверить, на месте ли нож. Нож был на месте. Сухой, чистый — вчера Флора отмыла его от крови и вернула, не сказав ни слова.

Кровь. Человек. Мужчина с топором, который хотел ее убить.

— Я убила человека, — сказала Алиса вслух, пробуя слова на вкус.

Слова были как камни. Тяжелые, холодные, но — странное дело — не вызывали той бури, которой она ожидала. Стояли себе внутри, давили, но не ломали.

— Убила, — повторила она. — И буду еще, если придется.

Лева, дремавший в ногах, открыл один глаз, посмотрел на нее с выражением "ты чего бормочешь, спать не даешь" и снова закрыл.

Алиса погладила кота. Вчерашний герой. Весь в чужой крови, с обломанными когтями, но живой и гордый собой.

Алиса сунула руку под подушку — проверить, на месте ли камень.

Он был на месте. Теплый, гладкий, с вырезанными двумя переплетенными кругами. Тот самый, что она нашла в подвале башни. Она тогда сунула его в карман и забыла — не до того было. А потом, уже в избе Михая, случайно нащупала и с тех пор держала при себе.

Сначала просто так — на память о том, с чего все началось. Потом заметила: камень греет руки. Не сильно, но заметно. В мороз особенно. Суеверие, конечно, но приятно.

Лева, завидев камень, одобрительно муркнул — мол, я ж говорил, нужная вещь.

***

Во дворе уже кипела работа.

Бабы таскали воду, мужики чинили частокол, Спиридон с утра разжег горн и лупил молотом по железу — звук стоял на всю округу. Михай командовал, раздавал указания, сам таскал бревна, не обращая внимания на перевязанную руку.

— Барыня! — окликнул он, завидев Алису. — Там обозы идут!

— Какие обозы?

— Из соседних деревенек. Люди которые от Рутгера бегут. Слышали про бой, теперь к нам просятся. Пускать?

Алиса посмотрела на дорогу. По заснеженному тракту тянулись сани, телеги, просто люди с узлами на плечах. Бабы, дети, старики, пара мужиков с вилами.

— Сколько их?

— Десяток семей. Может, больше.

— Пускать, — решила Алиса. — Жилье где?

— В людской потеснятся. В башне можно. Кто-то к Флоре пойдет, кто-то в сараях перебьется. Не впервой.

— Распределяй. Флоре скажи — пусть баб организует, накормить всех, обогреть.

Михай кивнул и побежал к воротам.

Алиса смотрела, как в Каменный Лог втекают новые люди. Усталые, перепуганные, замерзшие.

К вечеру деревня выросла вдвое.

В людской яблоку негде было упасть — люди сидели на лавках, на полу, на мешках. Флора с помощницами разливали похлебку, раздавали хлеб. Пахом, уже оклемавшийся, сидел у печи и рассказывал в сотый раз, как они рубились с рутгеровыми.

— А барыня наша, — вещал он, — как вышла с ножом! А кот ее — ну чисто бес! Прыг мордовороту прямо в харю!

Дети слушали, раскрыв рты. Мужики кивали — мол, сами видели.

Алиса стояла в углу, слушала и не знала, плакать или смеяться. Ее уже в легенду превратили.

***

Из людской она выскользнула незаметно.

На дворе мороз крепчал, но ветра не было. Звезды горели ярко, и луна заливала снег серебром. Красиво.

— Барыня, — раздалось из темноты.

Алиса обернулась. Из-за поленницы вышла старуха в темном платке. Велена.

Она подошла ближе, взяла Алису за руку, разжала пальцы. Камень с двумя кругами лежал на ладони — Алиса даже не заметила, когда достала его.

— Греет?

— Греет.

Велена кивнула, повертела камень в узловатых пальцах.

— Пора, — сказала она. — Говорить пора. Про то, зачем ты здесь.

Алиса почувствовала, как внутри холодеет. Не от мороза — от слов.

— Я здесь, потому что...

— Потому что мир трещит, — перебила Велена. — Равновесие сломалось. Давно, еще до тебя. Кто-то убил старую магию, кто-то спрятал ключи, кто-то продал душу за власть. А ты — ты ключ.

— Какой ключ?

— Самый главный. К жизни. К смерти. К тому, что было до людей.

Велена подняла камень к луне. Тот вдруг засветился — слабо, но явно. Алиса отшатнулась.

— Видишь? — старуха улыбнулась беззубым ртом. — Он тебя признал. Тебя, а не ту, что была в этом теле. Ты — другая. Издалека. Таких раньше называли провидцами.

— Я не провидец. Я повар.

— Повар, — хмыкнула Велена. — А то, что ты печь заново сложила за неделю? А то, что людей накормила, когда они дохли с голоду? А то, что вчера мужика с топором зарезала, хоть никогда в руках оружия не держала? Это магия, — твердо сказала Велена. — Другая. Магия жизни. Магия огня. Магия, которая внутри тебя была всегда. Просто там, откуда ты пришла, она спала. А здесь — проснулась.

Алиса молчала.

Камень в руке пульсировал теплом, как живой.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Жить, — пожала плечами Велена. — Искать. Слушать. Когда придет время — поймешь. А камень носи. Он защитит. От всего, — старуха повернулась и пошла в темноту. — И от людей, и от нелюдей. И от того, что внутри тебя просыпается.

— Велена! — окликнула Алиса. — А ты? Ты кто?

Старуха остановилась, обернулась.

— Я та, кто ждала, — сказала она. — Долго ждала. Тысячу лет почти. Устала уже. Хорошо, что ты пришла.

И исчезла. Просто растворилась в темноте, будто ее и не было.

Алиса стояла, сжимая камень, и не знала, что думать.

Лева вылез из-за поленницы, потерся о ноги.

— Ты видел? — спросила Алиса.

Кот зевнул.

— А если не видел — тогда у меня точно крыша едет.

Она пошла в избу. На пороге обернулась, посмотрела на холм за рекой. Там снова мигал огонек. Уже привычно, почти по-родному.

Утром пришлось хоронить Лукьяна.

Того