Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева

Неожиданно всплыла его нелепая фраза о том, что я притягиваю деньги как магнит, и мне пришлось признать, что это не просто «диагноз», а роковое проклятие, несущее смерть близким, оставляющее вокруг пустоту.

Я задумала разрушить эту закономерность, сломать и выбросить из своей жизни. Решив проиграть всё до последнего цента из наследства Энрико, я искренне надеялась очистить себя от этого довлеющего рока.

Монте-Карло стал для меня воплощением «грандиозного замысла». Его казино давали шанс раз и навсегда распрощаться с богатством четвертого мужа, которое, как приговор, свалилось на мои плечи.

Золотой антураж, блеск и изысканность встретили меня однажды вечером, когда я решилась на этот шаг. Фортуна правила балом: здесь не было места для горя и прошлого, только «ставки» и «шанс».

Я выбрала рулетку — чистую составляющую капризной судьбы. Колесо, шарик, цифры: никакой логики, только вращение. Я поставила на кон «красивую» сумму, считая, что кинула камень в озеро, чтобы спокойно созерцать, как он исчезнет в глубине вод.

Шарик непринужденно бежал по колесу. Остановка! Крупье что-то сказал — я не придала этому значения. Вокруг меня возникла непонятная суматоха: в мой сектор начали докладывать фишки …

Стопки фишек, которых становилось всё больше и больше. Всё это оказалось моим огромным выигрышем.

Я не чувствовала эйфории, разве только тошноту. Проклятие довлело надо мной, усиливаясь в геометрических пропорциях. Зловещая закономерность не исчезла — она заиграла новыми огнями, пугая меня тем, что я стала пленницей этой странной неумолимой силы…

Счастливым случаем в той «партии» можно считать лишь одно — я встретила Натана Бара, своего пятого мужа.

Он стоял у колонны, держа в руках бокал с игристым напитком, и наблюдал со стороны за моими потугами расстаться с незапланированным наследством.

— Вы выглядите так, будто выиграли только что смертельную болезнь, — сказал он задумчиво, глядя на меня.

Его голос был низким, без сочувствия или легкой насмешки. Он был просто наблюдателем, который озвучил то, что увидел.

Я тогда не смогла ответить, насколько он прав: состояние почти физической боли от нереализованного замысла вымотало меня, ошеломленную внезапным осознанием опустошающего «триумфа»…

Глава 32

«Документы в сейфе», — вспомнилась фраза отца «прозрачной леди». Значит, надо найти этот сейф, возможно, там и хранится завещание самой Катрин де Ланжерон.

За помощью я решила обратиться к Марте. После трудного разговора мы с герцогиней приняли решение не обнародовать её инкогнито и пока оставить всё как есть: я хозяйка, она домоправительница.

— Сейф в библиотеке, — как всегда спокойно ответила она.

Мы прошли через залу, заставленную стеллажами со старинными книгами, и остановились у стены, где старые потемневшие панели образовывали полукруглую нишу. Бывшая хозяйка провела рукой по едва заметной щели, и с легким щелчком одна из панелей чуть отошла в сторону. В образовавшемся проёме, скрытый от посторонних глаз, стоял массивный металлический шкаф. Никакой кодовой панели, никаких сложных замков, только старомодная замочная скважина.

— Но где взять ключ? — разочарованно воскликнула я, ломая голову над тем, как проникнуть внутрь железного монстра.

— Госпожа, — поспешила успокоить меня Марта, — насколько я успела заметить, пока ухаживала за вами во время болезни, ключ от сейфа висит у вас на шее, на тонком шнурке.

«Аллилуйя! — радостно подумала я. — Буратино нашёл искомую дверцу!»

Ключ легко вошёл в замочную скважину, и с сухим, тяжелым скрежетом дверь поддалась. Внутри ящика лежали папки с бумагами, аккуратно разложенные на стопки.

Я вытащила на свет самую верхнюю и развязала тесемки. Передо мной оказался документ с гербовой печатью — завещание Катрин де Ланжерон.

Быстро пробежав глазами по строчкам, где четким каллиграфическим почерком было выведено: «Всё моё имущество, движимое и недвижимое, переходит в полное распоряжение городского сиротского приюта Святой Анны», я поняла, почему всё ещё жива. Моя смерть была выгодна лишь осиротевшим детям.

Но это было не самое интересное. Под завещанием лежала ещё одна папка, гораздо толще предыдущей. Открыв её, я замерла в немом изумлении. Там были сложены финансовые документы, вырезки из газет, фотографические карточки, банковские выписки на чужие имена и какие-то странные расписки. Это больше походило на тщательно собранное досье, просто целый набор улик, составленный с особым усердием…

— Как вы думаете, Марта, что всё это может значить? — спросила я герцогиню, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Похоже, в этой папке находятся ответы на многие вопросы, связанные со странными событиями, творящимися вокруг этого дома, — задумчиво проговорила она…

* * *

Прихватив найденную папку, я отправилась в свою комнату изучать её содержимое.

Внимательно проследив последовательность собранных улик, я с удивлением убедилась, что это досье было составлено самой Катрин, а не её отцом, как думалось мне в начале. Здесь оказались газетные вырезки о гибели Дугласа Милтона и целый список документов с датами после его смерти.

Значит, девчонка была одержима идеей найти убийцу своего отца! Что же такого могло с ней произойти, что она, в конце концов, сломалась и расхотела жить? Этот вопрос никак не давал мне покоя.

Второй момент! Олаф де Ланжерон в своей записке заверял маркиза, что не стоит беспокоиться — ключ от сейфа у него. Выходит, они догадывались, что юная жена ведет частное расследование и может «накопать» на них компромат? Возможно, Дугласа укокошили тоже они, раз пистолет, которым был застрелен Олаф, «засветился» на месте преступления пятилетней давности…

Но при всей тщательности изучения собранных бумаг, я не нашла ни одного маломальского документа, относящегося к этим двум субъектам. Это показалось особенно странным, учитывая их интерес к заветному ключу.

Хотя, возможно, я просто не могу уловить некоторых закономерных связей. Что ж, будем надеяться, что память «прозрачной леди» подкинет мне очередную подсказку.

Еще один странный факт: в этой папке были собраны фотокарточки различных женщин. Я насчитала семнадцать женских портретов, подписанных с обратной стороны! Здесь же нашёлся список соответствующих имен, из которого методично вычеркивались обладательницы фотоснимков. Остались только две фамилии: некие Шарлотта Морис и Эвелина Шульц.

Было похоже на то, что Катрин отрабатывала версию причастности некой дамы к гибели своего отца. Возможно, она пыталась отыскать ту самую незнакомку, в которую господин Милтон был страстно влюблён, о чем признался дочери при встрече, при этом выразил некие подозрения в странных стечениях обстоятельств их знакомства.

Что ж, я решила продолжить расследование «прозрачной леди» и отработать этот список до конца. Возможно, герцогиня поможет