Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева

Она видела что-то той ночью пять лет назад, но молчит, поклявшись перед неким инкогнито унести эту тайну с собой в могилу. А у полиции нет достаточных доказательств, чтобы допросить эту женщину с особым пристрастием.

Вторая история, что поведала герцогиня, была более мистической.

Трагизм ситуации заключался в том, что Эвелина Шульц, яркая, дерзкая девушка, пренебрегавшая правилами этого городка, бесследно исчезла.

— Эта женщина — призрак, — поведал изумленной Марианне следователь. — Каждый год всплывает доказательство, что она жива: то старушка-соседка клятвенно заверяет стражей порядка, что видела её живой и невредимой, как минимум неделю назад, то полицейский найдёт якобы забытую ею в кофейне записную книжку, но всякий раз, когда выезжали по её горячим следам, она исчезала, словно мираж.

Никто не знает, жива она или нет. Возможно, она сбежала, и её преследуют те же люди, что соизволили дать «шанс на новую жизнь» Шарлотте Морис. А возможно, девушку держат в каком-нибудь тайном месте, и эти «доказательства» — просто игра, чтобы запутать следы…

— Значит, у нас есть возможность поговорить по-свойски с Шарлоттой, — задумчиво подытожила я добытую Марианной информацию. — Вдруг она раскроет интересующие нас факты? Мы же не полиция, в конце концов!

— Можно попробовать, — согласилась герцогиня. — Только надо тщательно продумать, как выстроить диалог. А чтобы не искать особый повод для встречи, предлагаю использовать городской фестиваль «Вкусная выпечка», который будет проходить в городе на следующей неделе. Возможно, дама, что печет самые вкусные пироги, будет участвовать в конкурсах на лучшего пекаря. Со своей стороны мы сможем выставить Дьяру, нашу кухарку. Она тоже отличный кулинар!

Глава 35

Наконец-то этот бесконечный день закончился. Дождавшись, когда в доме стихли все голоса, погас свет в комнатах прислуги, я смогла сделать свою секретную вылазку, которую планировала с раннего утра.

Переодевшись в найденные в гардеробе Катрин вещи — тёмные, удобные брюки, обтягивающие бедра, и свободную блузу из темного шелка, я повязала на голову «траурный платок», чтобы скрыть светлые волосы хозяйки тела. Странный выбор для женщины её положения, но, как я уже успела заметить, моя предшественница явно не была образцом чопорной леди, ведя собственное расследование гибели Дугласа Милтона.

Эти вещи, слишком практичные и смелые для светского раута, но слишком изысканные для горничной, только подтверждали мою недавнюю догадку: маркиза де Ланжерон была совсем не той, кем хотела казаться окружающим.

Я выскользнула через черный ход. Свет уличных фонарей лился ровным жёлтым потоком, превращая ночную темноту в удобные декорации. Крыши пристроек, как ступени великана, вели меня все выше и выше. Мои шаги были бесшумны, дыхание практически спокойное. Я сама удивилась своей ловкости: никогда не думала, что смогу так легко балансировать на черепице, цепляясь за водосточные трубы, пока не добралась до искомого окна мансардного этажа.

Оно было приоткрыто, что дало новую пищу для размышлений. Я ухватилась за раму, подтянулась и спрыгнула внутрь, в густую, пахнущую пылью и деревом темноту.

Первое, что бросилось в глаза, — конечно, телескоп. Он стоял на треноге у дальней стены, словно задвинутый за ненадобностью. Массивный, медный, с тусклыми блестящими линзами, он, безусловно, был знатным историческим артефактом в этой комнате.

Но не это заставило меня замереть от неожиданности.

В свете уличных фонарей я увидела диван: старый, потертый, но не пустой. На нём лежал сбитый плед, рядом стояла пустая чашка с остатками остывшего чая, а на подлокотнике висела мужская рубашка. Кто-то здесь жил или ночевал, причём с постоянной регулярностью. И это был явно не призрак Ардиама Лэмбери.

Следы человеческого присутствия были такими явными, будто хозяин этого убежища только что вышел и вот-вот вернётся.

Я перевела взгляд на стол, где лежали кипы бумаг: документы, исписанные мелким неровным почерком, какие-то чертежи, вскрытые конверты. И среди этого хаоса — небольшой портрет женщины, как две капли воды похожий на меня истинную…

Сердце пропустило удар. Я поняла, что эта тайная комната была своего рода штабом. Проникнув в чей-то тайный уголок, я осознала, что сильно рискую головой «прозрачной леди», и уже решила ретироваться, как вдруг заметила у окна тёмную тень.

Решив выскользнуть через дверь, в замочную скважину которой был вставлен спасительный ключ, я пулей метнулась в её сторону, но, не рассчитав своих сил, так резко повернула его в замке, что старинный раритет, не выдержав моего напора, попросту сломался, оставив в моей ладони изящную резную головку.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — услышала за спиной грозный голос Рика Нортона…

— Так это твоё логово? — гневно отреагировала я на его появление.

Этот субъект явно водил меня за нос, умело прикидываясь деловым партнёром, и за моей спиной «оккупировал» целую комнату в особняке.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прорычал он, делая шаг вперед. — Ты не должна была сюда приходить.

— Я? — мои руки затряслись от злости. — Это ты прячешься в моём доме как вор! Ты спишь на моём диване, роешься в моих бумагах, строишь из себя опытного детектива! А теперь смеешь мне угрожать?

— Угрожать? — он усмехнулся, но в глазах полыхнул гнев. — Я пытаюсь защитить твою глупую голову от неприятностей, в которые ты вечно вляпываешься. Но нет, ты решила, что умнее всех, и полезла туда, куда не следует!

— Защитить? — выкрикнула я, подходя ближе. — Ты просто шпионишь за мной! Ты используешь мой дом, а я, хозяйка, даже не знаю об этом!

— Ты вообще ничего не знаешь! — рявкнул он, тоже сокращая расстояние. — Ты лезешь в дела, которые тебя не касаются, и можешь погибнуть по своей же глупости!

— А ты, значит, решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью? — я уже стояла в шаге от него, задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Кто-то же должен! — он навис надо мной, тяжело дыша.

Я не заметила, как мы оказались вплотную друг к другу. Его дыхание обжигало губы, и мои пальцы сжались в кулаки, готовые ударить. Он перехватил мое запястье, я дернулась, пытаясь вырваться. Но вместо того чтобы оттолкнуть, он резко привлёк меня к себе.

Поцелуй получился грубым, злым, полным той самой ярости, что кипела между нами секунду назад. Мои губы горели, но я не могла отстраниться. Пальцы вцепились в его рубашку, притягивая этого несносного мужчину еще ближе, отвечая на его поцелуй с той же дикой, необузданной страстью.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, я смотрела на него с таким же непониманием, какое читалось в его глазах. В комнате повисла звенящая тишина,