Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева

Вполне логично…

Если я всё ещё хозяйка «заветного» дома, то я могу либо продать его, либо подарить, либо вновь выйти замуж, либо оставить по завещанию…

Значит, надо быть начеку и отследить, кто будет обращаться с подобными предложениями, и перепроверить какое завещание составила «прозрачная леди»?

* * *

Неожиданно проснувшись, я подняла голову. Сквозь окно лился яркий лунный свет.

Уже ночь? А я даже не заметила, как отключилась…

Оглядевшись, я поняла, что лежу на чистой подушке и укрыта теплым шерстяным пледом в крупную клетку. На полу примостился поднос, видимо, с поздним ужином.

Удивительно! Кто же оказался таким добросердечным? Неужели сам Джефри Лартон?

Вспомнив пронзительный взгляд следователя, я невольно поежилась: вот уж действительно вышла бы оказия.

Луна висела в тёмном прямоугольнике неба почти круглая, но не идеальная. Мне вспомнились слова маркиза, что свет полной луны может указать на таинственный люк, ключ от которого все еще находился на моей шее. Совсем скоро полнолуние, а это была возможность разгадать тайну ключа, спрятанного пасынком в опанелке двери.

Вот только бы быстрее выбраться отсюда…

— Кати, тебе никогда не говорили, что ты притягиваешь деньги? — внимательно разглядывая небесное светило в зарешеченном окне, я вспомнила такую же лунную ночь и наш неспешный разговор на террасе с моим четвертым мужем под бокал красного вина.

— Нет, мне просто не с кем было это обсуждать, — заметила я, нервно передернув плечами.

Энрико мягко улыбнулся и притянул меня к себе. А я невольно задумалась над его словами.

На тот момент можно было признать, что я стала довольно обеспеченной женщиной: мой первый муж оставил в наследство свою знаменитую коллекцию, которая оказалась застрахованной и, несмотря на её частичную утерю стараниями второго супруга, материально я никак не пострадала.

К тому же за моральный ущерб Яков Левин отсудил у участников сговора — Виктора и Тамары — довольно крупную денежную компенсацию, в оплату которой ушли все средства, арестованные на их счетах от продажи части коллекции Вилена Кузьмича.

Сам адвокат, погибший в криминальных разборках, оставил вдове вполне ощутимый валютный счет, который регулярно пополнялся благодаря стараниям Василия Парфеновича, или Васи Денежного, как чествовали его когда-то братки.

Пришлось признать справедливость слов Энрико Марино, который через полгода после нашего развода погиб в авиакатастрофе на личном самолете, не успев переписать своего завещания. Так я стала наследницей и его состояния.

Только вот «притянутые деньги» приносили с собой горе, разлуку и смерть…

* * *

Поутру в мои «личные покои» пожаловал господин следователь.

— Как спалось, мадам? — неожиданно по-человечески поинтересовался он.

— Спасибо за заботу, — искренне поблагодарила я Лартона за предоставленные спальные принадлежности, без которых наверняка бы замерзла до смерти в этой промерзлой комнатенке.

— Вы уж сильно не серчайте на нас за предпринятые меры, — опять удивил меня этот строгий на вид мужчина. — Просто хотим понаблюдать, кто играет с вами в «кошки-мышки».

— Вы тоже считаете, что есть некий инкогнито, который дергает всех за веревочки? — впервые доверительно посмотрела я на Джефри Лартона. — И началось всё это с убийства моего отца?

— Началось это значительно раньше, — разглядывая меня в упор, задумчиво протянул следователь. — В том игорном доме, где Дуглас Милтон неожиданно выиграл дом Ардиама Лэмбери у его прямого наследника герцога Нортона Лэмбери…

Глава 27

Джефри Лартон сообщил, что адвокат покойного маркиза Генри Локвуд со вчерашнего вечера очень настойчиво добивался встречи со мной.

Следователь не мог воспрепятствовать этому свиданию, но просил настороженно отнестись к его визиту. Понимающе кивнув, я заверила, что буду начеку.

Солнце стояло высоко и словно заглядывало в крошечное окно моей камеры, когда явился надзиратель и сопроводил меня в комнату для встреч.

— Катрин! — услышала я театрально надломленный голос. — Я пришёл, как неравнодушный друг! Как единственный друг, который ещё в силах вам помочь!

— Помочь? — изумленно уставилась я на этого лицемерного субъекта.

Его лицо в данный момент являлось профессиональной маской скорби, которую он нацепил, чтобы соответствовать обстановке.

— Да. Вы будете свободны уже сегодня, — он суетливо приблизился к столу и, достав из увесистого портфеля лист бумаги, протянул его мне. — Как только подпишите этот документ.

Я неторопливо окинула взглядом мужскую фигуру в темном костюме с белоснежным воротничком и, немного подумав, взяла в руки юридический договор.

«Добровольное отчуждение особняка в пользу компании «Морн и партнёры», — прочитала название контракта.

— Морн и партнёры, — нарочито медленно произнесла я, — это вы?

— Это независимое юридическое агентство, Катрин, — просветил меня Генри Локвуд. — Я лишь представляю его интересы, как представлял интересы вашего покойного супруга. Готов представлять и ваши, Катрин.

— Очень благородно! — не сдержалась я от язвительной усмешки. — Так значит вы, господин Локвуд, за мир во всём мире?

Глупое выражение адвокатской физиономии в этот момент стало для меня лучшим вознаграждением.

— И где, по-вашему, в этом случае сохраняются мои интересы? — я многозначительно кивнула на бумагу, что держала в руках.

— Согласитесь, Катрин, ваш особняк слишком велик для одинокой женщины, — очень уж ласково «запел» посетитель. — И наша независимая юридическая фирма готова взять его под свое управление.

— Я благодарна вам, что вы печетесь о моей незавидной женской доле, господин адвокат, но уверяю вас, что через пару-тройку месяцев, когда закончится траур по моему покойному супругу, мне уже ничто не сможет помешать выйти замуж.

— Замуж? — искренне изумился мужчина.

— А что вас так удивляет? — решила подначить его ещё больше. — Я молода и хороша собой, а с таким приданым, как водится, отбоя от претендентов, думаю, не будет.

— Вы лишились здравого смысла, Катрин! — резко сбросив маску вежливого сочувствия, зашипел на меня Генри Локвуд.

— Разве?

— По городу ползут слухи, что вы не в себе и убиваете одного за другим своих обидчиков. Вряд ли кто-то решит связать свою жизнь с такой опасной женщиной!

— А не вы ли распускаете эти слухи? — в упор посмотрев на разгневанного Локвуда, я твердо добавила: — А для пущей убедительности уничтожаете тех, кто не справился с вашим заданием отсудить этот злополучный особняк!

— Вы обвиняете меня? — взвыл адвокат, и его лицо перекосило от злости.

— Просто делаю выводы, — отрезала я. — Помню, как в моем кабинете вы подсовывали бумагу для урегулирования вопроса о передаче дома Олафу де Ланжерону, в тот момент вы явно «защищали» интересы пасынка!

— Вы не сможете ничего доказать! — зло выдавил Локвуд.

— Я не буду ничего доказывать — это дело полиции! — не на шутку разошлась я. — Но ваш новый «нарисованный» документ просто «кричит» о личной заинтересованности