Безумие Ворон - Эвелин Флуд

В этом нет ничего постыдного. — Sei l'unico che abbia mai desiderato.

Ты единственная, кого я когда-либо хотел.

И мои губы изгибаются вверх. — Просто чтобы ты знал, у тебя все очень хорошо получается.

Его большие пальцы гладят мои соски, дразня их, потирая. И он смеется, задыхающийся, низкий звук, который обволакивает нас, когда наши рты снова встречаются.

Когда вода становится по-настоящему холодной, он встает. Его ладони обхватывают мои ягодицы, мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда он хватает полотенце и вытирает меня медленными, ласкающими движениями, прежде чем проводить нас в спальню.

Стефан осторожно укладывает меня поверх постельного белья и следует за мной вниз, удерживая свой вес на локтях, пока его лицо нависает над моим. Я потягиваюсь, как настоящая кошка, когда его губы обводят мою шею, спускаясь ниже. — Ты такая чертовски красивая.

Он осторожно прижимается губами к моему клейму, к моей коже, извиняясь в каждом прикосновении, двигаясь от синяка к кровоподтеку. Каждый шрам, каждая отметина подвергаются одинаковому воздействию, когда он опускается, мои ноги раздвигаются, чтобы дать ему полный доступ к каждой части меня. — Еще.

— Да. — Он без паузы раздвигает мои складки, я запрокидываю голову и смотрю в потолок, пока его пальцы проводят линию вдоль моего центра, за которой он следует языком.

Горячими жадными движениями он облизывали мою киску, его язык кружит по моему клитору, губы посасывают, когда он растворяется во мне. Его пальцы переплетаются с моими, мои ноги закидываются ему на плечи, когда я вздрагиваю и ловлю волну его рта в резком, внезапном порыве удовольствия, которое покалывает мое тело, когда я выгибаю спину, его имя на моих губах. — Стефан...

Он поднимает голову, его губы сияют, когда он наблюдает, как я кончаю, наблюдает так, словно отчаянно хочет познать каждую частичку меня. Это только разжигает пламя. Он гладит мою кожу, проводя пальцем по чувствительному клитору, прежде чем скользнуть внутрь, проверяя.

Но я качаю головой, мое тело приподнимается навстречу ему, прежде чем я толкаю его вниз, меняя позы, пока он не ложится на спину, задыхаясь, когда я ртом накрываю головку его члена и сосу.

— Черт...

Он нахмурил брови, прикрыл глаза, и я не могу отвести взгляд, пока провожу по нему языком. Он извивается подо мной, покачивая бедрами, когда толкается вверх в мой рот.

Он толстый. Толстый и широкий, обещание, которое трепещет в моем животе, когда я беру его глубже, заглатываю, его головка касается задней стенки моего горла, прежде чем выскользнуть с влажным хлопком.

Я хочу увидеть, как он выглядит, когда кончает: будет ли он рычать от удовольствия, потеряет ли контроль и будет трахать мой рот, прижимая мою голову к себе. Но я хочу его внутри себя еще больше, и он стонет, когда я двигаюсь вперед, чтобы провести по нему своей блестящей, влажной киской, мои пальцы обхватывают его член, пока я веду его к своему входу.

Наши глаза встречаются, в уголках его темных глаз появляются морщинки от ощущения, когда я осторожно опускаюсь на него, его член растягивает меня, заставляя приспосабливаться, несмотря на жидкость, покрывающую мои пальцы, мою киску, когда я изгибаю бедра, чтобы полностью погрузить его в себя.

Его грубое, прерывистое дыхание звучит как музыка, когда он обхватывает мои бедра своими татуированными руками, впиваясь пальцами в мою кожу. — Sei perfetta. (итл. Ты идеальна)

Я прижимаюсь к нему, наклоняясь вперед, так что мой клитор при каждом толчке касается его разгоряченной кожи, мои руки по обе стороны от его головы, когда я прижимаюсь своими грудями к его груди и оседлаю его, медленно и ритмично.

Наши рты повторяют движения наших тел, облизывая и посасывая. В конце концов, он уговаривает меня позволить ему взять верх. Его руки обвиваются вокруг моей спины, моей шеи, прижимая меня к нему, когда я расслабляю бедра и позволяю ему входить в меня, снова и снова, пока пальцы на ногах не поджимаются, а киска не сжимается, крепко удерживая его в себе.

И когда он кончает, горячий жар проникает в меня, наше освобождение растекается между нами, он произносит мое имя, как молитву. — Катарина.

Я лежу на нем сверху, переводя дыхание, мы оба мокрые от пота и липкие. Его рука пробегает по моим волосам, нежно поглаживая, в то время как его губы задерживаются на моем лбу. Он все еще внутри меня, смягчающийся, но очень ощутимый, когда двигает бедрами.

Мои пальцы скользят по его щеке. Прикасаюсь к нему, не могу перестать прикасаться к нему. Не хочу упускать этот момент между нами, когда он крепко обнимает меня.

Внешний мир кажется таким далеким.

Стефан не торопится, его сильные руки обнимают меня. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем напряжение начало овладевать им, этот ужасный мир за дверью пробивается обратно внутрь. — Кэт...

Я поворачиваюсь и целую его в грудь. — Это уже сделано.

— Он не остановится. — И для него это агония. Я вижу это, вижу по морщинам на его лице, когда его хватка усиливается. — То, что произошло сегодня с Ридом — это была эскалация, Кэт. И я сегодня предпринял много шагов. Если он узнает… Я не хочу, чтобы тебя наказывали за мой выбор.

— Ты пытался вытащить меня отсюда. — Я сажусь, поворачиваю его лицо к своему, в темных глазах плывет мука. — Я решила остаться, и это не лежит на твоих плечах. Алессия все еще у Маттео, и я не буду рисковать ее безопасностью, Стефан. Я должна довериться Джио и остальным, они вытащат ее оттуда, и тогда мы уйдем. Все мы.

Он выглядит неубежденным. — Я провел здесь слишком много лет, чтобы поверить, что это будет так просто.

— Это будет нелегко. — Я слезаю с него и протягиваю руку. Когда он берет ее, я веду его обратно в ванную, чтобы смыть следы этой новой, хрупкой связи между нами.

Всё, что действительно важно, никогда не дается легко.

День 44 — Катарина

Стефано смотрит на дверь моей спальни, все его тело застыло в неподвижности.

— Она не откроется сама. — Я обвиваю руками его талию, и он сжимает их, держит так, словно хочет удержать меня здесь, в этом созданном нами пузыре. Часы изучения друг друга, обмена историями, поцелуями и горячими, захватывающими дух прикосновениями.

Но у нас нет времени.

Его большой палец поглаживает тыльную сторону