Безумие Ворон - Эвелин Флуд

Но мужчины рядом со мной нет.

Доменико Росси перепрыгивает через ряд кресел и бросается на Маттео, с ревом ударяя его тяжелым кулаком в лицо. Раздается хруст, другой, когда он отводит руку назад и бьет его снова.

Крик. Кэт кричит, выкрикивая имя Росси, когда она вскакивает со своего места и бежит к нему. Охранники окружают их, и я с яростным криком вырываюсь из рук держащих меня мужчин, когда Морелли вскакивает со своего стула и вбегает внутрь.

Мой дядя наблюдает за мной, даже не взглянув на драку рядом с ним. На его губах застыла ухмылка.

Ему все равно. Ему похуй на то, что было на экране, но не совсем.

Ему наплевать на нее, на меня.

Его только волнует то, что я прикоснулся к тому, что принадлежит ему.

И теперь он собирается уничтожить нас за это.

Охранники растаскивают их в стороны, и все, что я могу делать, это, блядь, смотреть с бьющимся сердцем, как Катарина прыгает на одного из мужчин, стоящего коленом на спине Доменико, и бьет его кулаком в лицо.

Люк обнимает ее за талию. Он оттаскивает ее назад, подальше от Росси, когда она бьет его локтем в лицо, извиваясь и отбиваясь, как дикая кошка. Он принимает удар, не моргнув глазом, шипя ей на ухо, пока ее ноги упираются в землю в поисках опоры.

А затем он швыряет ее к Сальваторе, его тон злобен. — Контролируй свою жену.

Недостаточно быстро. Кэт в шоке отшатывается назад, и пощечина с резким треском попадает ему по лицу. Его голова резко поворачивается в сторону, карие глаза блестят, когда он смотрит на нее в ответ. — Надеюсь, это того стоило.

Она плюет в него с опустошением на лице, когда охранники бросаются к ней, удерживая на месте. — Почему?

Он пожимает плечами, его глаза блестят. — Потому что я дал обещание.

И затем он поворачивается к ней спиной, засовывая руки в карманы. — Я полагаю, мы закончили, Корво? Я бы не отказался от выпивки после такого зрелища.

Маттео поднимается на ноги. Его лицо разбито, зубы окровавлены, когда он плюется, бросая яростный взгляд на Доменико, все еще прижатого к земле. — Думаю, даже не одной. Нам все еще нужно поработать над твоим гребаным поведением, Росси.

Они с Сальваторе пожимают друг другу руки, когда двое охранников поднимают Доменико на ноги. Он едва в сознании, его лицо превратилось в кровавое месиво после только что нанесенного избиения. — Спасибо за шоу, Азанте. Ты мне очень помог.

Он бросает взгляд на двух мужчин рядом с ним, и мне интересно, что именно он получил от этого. Хотя Маттео Корво достаточно мудак, чтобы наслаждаться драмой, несмотря ни на что.

— Доменико. — Голос Кэта звучит как удар хлыста, и он шевелится. — Дом.

Ее лицо искажено болью, когда она смотрит на него. Потом на меня. Ее голова поворачивается между нами, бледная и испуганная. Хотя и не за себя. За нас.

Мы оба здесь, и никто, блядь, не может ничем помочь.

Люк выходит, больше не взглянув на нее. И в ее лице что-то трескается, как будто он лишил ее чего-то жизненно важного своим холодным отношением. Она бросается вперед, когда охранники начинают тащить Росси к выходу, но Сальваторе дергает рукой и хватает ее за волосы, оттаскивая назад, вцепившись кулаком в ее кудри. — Я так не думаю.

Когда мы остаемся одни, если не считать охранников, он вздыхает. — После всего, что я сделал, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, Катарина.

Он подталкивает ее к двум ожидающим охранникам.

Их слишком много. У нас нет ни единого гребаного шанса, и когда она смотрит на меня, мы оба понимаем это.

Сальваторе начинает расхаживать по комнате, заложив руки за спину. — На самом деле, хорошо, что я решил добавить эти камеры перед уходом. Мне было любопытно посмотреть, как вы поведете себя, когда поймете, что остались одни. И мои подозрения подтвердились.

Он останавливается перед ней, хмурясь, как будто искренне разочарован. — За это, конечно, придется заплатить.

— Я заплачу.

Глаза Кэт расширяются от ужаса, когда я толкаюсь вперед, вырываясь из его хватки. — Я заплачу любую цену, какую ты захочешь, Сальваторе. Не прикасайся к ней.

— Нет, — выдыхает она.

Он игнорирует меня, игнорирует нас обоих, пока идет в другой конец комнаты.

— Пришли результаты твоего анализа крови, Катарина. Весьма полезные. Это позволило Риду рассчитать лучшую дозировку для тебя. Ту, которая удержит тебя в вертикальном положении, но сделает немного более послушной.

Он открывает маленький черный кожаный футляр, стоящий сбоку. Поворачивается, чтобы с улыбкой показать нам ряды маленьких флакончиков внутри. — Постоянный запас.

При виде этих прозрачных флаконов я бросаюсь на мужчин, удерживающих меня, толкая их, даже когда в мое лицо со всех сторон целятся пистолеты. — Не прикасайся к ней, черт возьми.

— Хватит, — рявкает он на меня. — Я слишком долго позволял тебе вести себя так, nipote, и сегодня это закончится.

Ее глаза расширяются от шока и горя, когда они встречаются с моими. Он подходит к ней, держа шприц наготове и ожидая. — Попрощайся с нами, Катарина.

— Стефан. — Ее голос срывается на моем имени, когда она вырывается, мужчины удерживают ее неподвижно, когда он сжимает ее запястье, ища вену.

— Все будет хорошо. — Мой голос дрожит так же сильно, как и у нее. — С тобой все будет в порядке, Кэт.

— Заберите его. — Ледяной лед в его голосе. Он не смотрит на меня, когда они тянут, тянут мои руки, эти пистолеты все еще на месте, даже когда я бьюсь и рычу против них, пытаясь добраться до нее.

Он втыкает иглу в ее кожу, прозрачная жидкость исчезает.

Ей следовало уйти. Следовало уйти, и теперь...

Они тащат меня из комнаты, а ее глаза стекленеют, уже теряя ту искорку. Та яркость, которая делает Катарину той, кто она есть, яркой, свирепой и уязвимой одновременно.

Онемение распространяется по моему телу, когда они тащат меня вниз, в подземелье, запихивая в эту клетку. Я бросаюсь на решетку снова и снова, выкрикивая ее имя.

Но они уходят.

И они оставляют меня там.

День 66 — Катарина

Мое сердце трепещет в моей груди, как колибри.

Я смотрю на черный полог над головой, пытаясь разобраться в вате, затуманивающей мой разум. Все… все как в тумане. Неправильно. И это больно, мое тело ноет, когда я моргаю.

Я была… где я была?