Меня повело - Царина Вереск

Я поднимаюсь наверх, в темноту комнаты. За окном ещё слышны голоса, треск углей, обрывки музыки.

Я ложусь, натягиваю плед. И засыпаю с ощущением, что он рядом. Не в комнате. Но рядом.

Глава 18

Макс

Я её хочу. И это уже не просто мысль — это состояние.

Это пытка. Как будто внутри кто-то выключил регулятор на максимум и сломал ручку. Постоянный фон. Постоянное напряжение.

Я всегда знал, что Алина красивая. Я же не слепой. Мила девчушка с длинным волосами, тонкой шеей и прозрачной кожей. Алина нравилась, и многим. Ее одноклассники бегали за ней сбивая друг друга. Помню, что на «бабские» праздники обязательно было зрелище. На каждый восьмое марта у подъезда дежурили «рыцари» с цветами. В день святого валентина вообще шоу устраивали — кто букет больше притащит, кто коробку конфет дороже. Или же оставляли подарочек под дверью.

Я смотрел на это как на цирк. Для меня это было что-то вроде «кто хочет стать миллионером» — типо отгадай, что в этот раз принцессе подарили. Забавно.

Но мы были друзьями и как-то непонятно стали буквально одной семьей. Одни дворы, одни компании, одни каникулы. Природа, все продумала. Чтобы сохранить здоровое потомство, врубило защитный механизм для защиты от инцеста и напрочь отбило желание у брата и сестры воспринимать друг друга как мужчину и женщину. По Косте знаю — для него его сестра по-прежнему четырехлетняя девочка, хотя той уже исполнилось шестнадцать.

У меня сестры нет, но Алина, Вика и Мира стали родными и любимыми девочками. Как сестры. Не в смысле крови, а по ощущениям. Мозг включал защиту: не лезь. Это свои. Табу.

Лейла как девушка Дамира вообще запретный плод. Автоматически выключается любой интерес. Со дня их отношений стала буквально бесполым существом. Да, ты осознаешь, что она женщина, разговариваешь как с женщиной, ведешь себя как с женщиной, но не воспринимаешь ее как женщину. Покажи мне Лейлу в купальнике и Костю в плавках и я не увижу разницы. Не цепляет. Просто тело. Мозг отказывается видеть все эти формы и изгибы.

И у меня эта защита работала.

Но в какой-то момент мой природный механизм сделал сбой и напрочь отключил мой защитный механизм. Где-то что-то щелкнуло. И все. Как будто кто-то выдернул предохранитель. Защиты больше нет.

Я не могу на нее смотреть спокойно. И меня от нее кроет. Передо мной просто ходячий секс. Хватай и тащи ее в ближайшие кусты. Я уже говорил, что она красива? Алина не просто красива, а умопомрачительно красива. Стоит скромничает, глаза в пол, краснеет, потом как глянет — и все разом ухает вниз. Как будто по голове лопатой дали, а потом догнали и еще поддали. Сначала удар, потом контрольный.

Такая, что в штанах моментально становится тесно. И мысли — ни о чем другом. Хватай, прижимай, вжимай в стену и чтобы дышала в ухо.

Бесит и злит она меня. Ни о чем думать не могу. Глаза закрываю и она стоит перед глазами. Коза такая. Хорошо, что в другой машине ехала, а то бы я реально в кювет улетел. Хотя куда там — глаза на дороге, а в голове — только ее рот.

А это гребанное мороженное... Сознание потерять можно. Она облизывала его медленно, не спеша и будто не понимает, что делает. А я понимаю слишком хорошо. Я сглатываю и уже вижу, как эти губы скользят по мне. Ну вот что это! Зараза такая, чую ведь — специально. Смотрит краем глаза, проверяет. Видит, что как меня ведет и еще сильнее играет в невинность. А я не железный. Я мужчина.

Просыпаюсь раньше всех. В доме тихо, только кто-то ворочается за стеной. Вчерашний вечер крутится в голове — её плечо под моей рукой, как она поднялась по лестнице и обернулась. Я тогда сделал вид, что смеюсь над Костей, но на самом деле смотрел только на неё. На ноги ее длинные. На то как задница колышется...

На улице уже светло. Лето не умеет ждать.

Вскоре все подтягиваются к столу. Девчонки быстро что-то там сваргивают на стол. Ем. Пытаюсь сосредоточиться на еде.

К пляжу идём всей толпой — полотенца через плечо, Ян несёт колонку, Тим воду. Алина впереди, в шортах и свободной футболке поверх купальника. Идет босиком по теплому песку. Волосы собраны кое-как, пару прядей выбились.

Она смеётся над чем-то, что говорит Вика.

Я иду сзади. И думаю только о том, что под этой футболкой.

Когда мы выходим к воде, солнце уже греет по-настоящему. Озеро гладкое, блестит. Девчонки почти сразу начинают стягивать шорты, остаются в купальниках, визжат от холодной воды.

Алина тянет футболку через голову — спокойно, не играя, не специально. Но у меня перехватывает дыхание.

Белый купальник. Простой. Без лишнего. И от этого ещё хуже.

Тонкие бретели на плечах. Открытые ключицы. Живот — плоский, с мягкой линией талии. Бедра, на которых солнце ложится золотом.

Я сглатываю.

Она снимает шорты, остается в одних плавках, встряхивает волосы, распускает их. И и все просто. Буднично.

Я пыхчу, как идиот, отворачиваюсь на секунду, будто мне срочно надо поправить полотенце.

Спокойно. Просто девочка. Просто Алина.

Она садится на край пледа, что расстелила Вика, тянется за резинкой, чтобы собрать волосы. Руки поднимаются вверх, спина вытягивается, кожа натягивается по линии ребер.

Я смотрю. И понимаю, что смотрю слишком долго.

— Макс, ты идёшь? — кричит Костя.

— Иду.

Захожу в воду, холод бьёт по ногам, по груди. Немного отрезвляет. Но не до конца.

Алина уже по пояс в воде. Смеётся, брызгается, ныряет. Когда выходит обратно на мелководье, вода стекает по её коже, по животу, по бёдрам.

Я смотрю. И вижу женщину. И это определённо проблема.

Она замечает мой взгляд.

— Что? — щурится от солнца.

— Ничего., - бурчу и отворачиваюсь в сторону.

— Ты странный сегодня. — продолжает хихикать.

— С утра?

— Со вчера.

Я фыркаю. И вновь невольно утыкаюсь на нее.

— Макс? — раздается ее голос.

Я моргаю.

— А?

— Ты завис.

— Думаю. — сверлю ее взглядом.

— О чем?. - принцесса продолжает заливаться смехом.

— О жизни, — пожимаю я плечами.

Она смеется.

— С утра?

— Самое время.

Она вновь пробует воду ногой. Солнце светит прямо на нее. Вода отражается бликами на ее коже.

Я сжимаю челюсть. Потому что это уже не дружеский взгляд. И мне приходится держать себя. Контролировать, куда смотрю, как дышу, как стою.

Алина оборачивается.

— Ты идешь?

Я поднимаю бровь.