Измена. 40 лет – ума нет - Анна Гром

– А я-то думал, что произвёл фурор. Я даже специально выбирал полотенце, чтобы оно выгодно подчёркивало… ну, ты понимаешь. – Он сделал многозначительную паузу, и я почувствовала, как щеки начинают гореть.

– Фурор ты произвёл, это да. Но не совсем тот, на который рассчитывал, – я рассмеялась, и мой смех звенел в тишине комнаты. – Скорее, фурор в стиле «О, Боже, у него что, трусы с плавками закончились? Или он забыл, что я тут?».

Я представила, как он, наверное, стоял перед зеркалом, выбирая самое «выгодное» полотенце, и от этой мысли мне стало ещё смешнее. Серёжа рассмеялся, и его смех был низким, приятным, заполняющим пространство, словно тёплая волна, обволакивающая меня с ног до головы. Он притянул меня ближе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая свежий запах его кожи.

– Ну, если бы я забыл одежду, ты бы точно не осталась равнодушной, – прошептал он, подмигнув, и я почувствовала, как жар снова приливает к телу, разливаясь по венам. Его слова были такими дерзкими, но в то же время такими искренними, что я не могла не улыбнуться.

– Наглец, – отбила я, пытаясь сохранить серьёзность, но голос предательски дрогнул.

– Зато честный, – парировал он, поцеловав меня в висок. – И порядочный. И как порядочный наглец, я должен тебе сказать…

– Ой, нет, только не про «поженится»! – я вскинула руку. – Я ещё по документам даже не разведена!

Сергей рассмеялся, его смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась. Он понимал, что я шучу, но не совсем, и его глаза смотрели на меня с нежностью и пониманием.

– Ну тогда остаётся два варианта, – он задумчиво погладил меня по волосам. – Или съезжаемся, чтобы не тратить время на дорогу, или продляем романтику парой-тройкой недель свиданий.

– А что, когда мы съедемся, свидания прекратятся?

– Отнюдь нет. Просто не надо будет тебя вести обратно в Люблино.

– А что такое? За рулём уже тяжело сидеть? Спина болит, колени сыпятся? – рассмеялась я, пройдясь по его возрасту и статусу деда, хотя прекрасно знала, что он даст фору любому молодому.

– Да-да, радикулит проклятый мучает, – подыграл мне Серёжа, еле сдерживая смех. – Нет, мой компас земной. Просто хочу с тобой засыпать и просыпаться.

– Мне нравится, как ты на берегу сразу всё проясняешь. И не надо голову ломать и догадываться, а почему он не перезвонил, – все еще смеялась я, но на деле озвучивала свои страхи, которые сидели глубоко внутри после прошлых отношений. Страх быть брошенной, забытой, нелюбимой. Но его уверенность, его спокойствие, казалось, развеивали эти тени.

– Думаешь, я не перезвоню? – он посмотрел на меня с легкой укоризной, но тут же улыбнулся. – Нет, Надежда, я перезвоню. И буду звонить каждый день! И писать. И приезжать. А завтра мы снова пойдем в ресторан.

– В «Рыбу»? – я прищурилась. – А мясо там есть? А то я после всех этих… событий… чувствую себя хищницей, которой срочно нужен кусок сочного стейка.

– Если хочешь мяса, я тебя свожу в шикарную бургерную, – его глаза загорелись, когда он начал описывать. – Там котлеты из мраморной телятины просто сок! Сочные, с дымком, с хрустящей булочкой и свежими овощами… Или, если хочешь, есть один стейк-хаус, где мясо тает во рту, как масло.

– Ой, помолчи, я сейчас слюнями подавлюсь! – я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как желудок предательски урчит. Его описания были такими живыми, что я почти чувствовала аромат жареного мяса.

– А сейчас, – он вдруг резко сел, его глаза блестели от азарта, – я раскочегарю гриль и сделаю тебе стейки с овощами!

Я посмотрела на него, на его горящие глаза, на эту невероятную энергию, которая била из него ключом. Он был слишком хорош, чтобы быть правдой.

– Ты точно существуешь? – прошептала я, прижимаясь к нему.

Глава 30

Утром мы проснулись вместе. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, мягко скользили по стенам, наполняя комнату золотистым светом. Сергей, словно большой, заботливый медведь, уже шуршал на кухне, готовя завтрак, кормил собаку, которая радостно поскуливала у его ног.

Он настоятельно отмёл все мои попытки помочь, включил мне телевизор и заставил сидеть на диване. А это для меня было так дико и непривычно, что вместо обещанного отдыха я, словно локатор, улавливала все звуки вокруг: звон посуды, шорох пакета с кормом, тихое пофыркивание пса. Мозг, привыкший к постоянной активности, отказывался расслабляться, и я была готова в любой момент подорваться на помощь, даже если она была совершенно не нужна.

Потом Серёжа уехал по рабочим делам, а меня заставил лежать, восстанавливаться и ничего не делать. А как это ничего не делать? Хотелось тут прибраться, помыть полы, собрать ягоды, яблоки, огурцы там, если есть, да и скататься в салон не помешало бы. Только тут проблематично с такси – слишком дорого, а до метро надо еще на автобусе доехать. Я тут как в заложниках или в ловушке заботы и защиты. Пока не пойму, как оно мне. Я себя прям как Катерина из «Москва слезам не верит» почувствовала. Лежу себе на шашлыках и ничего не делаю.

Через час, когда я уже почти смирилась со своей участью, в дверь позвонили. Приехала женщина в голубой униформе с надписью что-то там «клининг», вежливо поздоровалась и, не задавая лишних вопросов, начала шуршать по дому. От неё пахло свежестью и какой-то химией, но не едкой, а приятной. Она чем-то брызгала, протирала, убирала, мыла, и дом постепенно наполнялся звуками чистоты и порядка. Я смотрела на неё в немом ужасе. А что там можно было? Это ж кайф чистой воды, я тоже так хочу! Сколько времени высвобождается на обдумывание планов по захвату мира! Или хотя бы на то, как увеличить свой доход, не работая круглыми сутками. Я давно мечтала заняться обучением мастеров, может, школу открыть. И на подолога выучится с такой помощью я смогу в ближайшее время, а не через приблизительно сто пятьдесят лет.

В этот момент завибрировал телефон. Тёмка написал, что в суде всё приняли и дело пошло повеселее, надо через месяцок, а то и раньше готовится к заседанию. А потом позвонил.

– Мам, тут такое дело, решил позвонить, чтоб ты знала, – голос сына звучал немного напряженно, с какой-то скрытой ноткой недовольства. Я напряглась, предчувствуя что-то неладное. – Помнишь, я про Алиску говорил, что она что-то подозрительно часто стала мне писать?

– Ну, – выдохнула я, напрягаясь ещё больше.

– Пока я в городе, она мне встречу назначила. Хотела где-то