Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

полное право послать меня на три буквы, а вот… – Он покачал головой, и его взгляд на мгновение упал на мои губы, а потом вернулся к глазам. – Приятно общаться с человеком, который меня понимает.

– Ого. – Я тяжело сглотнула. – А я-то надеялась, что ты мои огроменные сиськи похвалишь.

Фыркнув, он отправил в рот ложку мороженого, и от его разомкнутых губ дыхание снова перехватило.

– Ладно, – сказал он, легко подталкивая меня коленом. – Доедай, и пойдем смотреть, как я буду срать кирпичами на колесе обозрения.

Оказалось, что с Эдди и пятнадцати шагов не пройти – обязательно столкнешься с очередным его знакомым. Сто метров, которые оставались до колеса обозрения, начали напоминать пешее путешествие через страну. Устав слушать, как некий незнакомец в джинсах рассказывает о спаривании мечехвостов, я решила держаться от толпы подальше.

– Долго ты прожил в Филадельфии? – спросила я, уводя Эдди от мужчины в потрепанной камуфляжной кепке, так и рвущегося с ним поздороваться.

– Четыре года. Потом, э… – Он скривился в порыве отвращения. – …я влюбился?

– Секси.

– О да, – протянул он. – Когда я вернулся, все изменилось. Мамин дом поднялся в цене в три раза. Появились магазинчики и толпы туристов. Хоть какой-то, но центр. Даже карусель починили. – Он загибал пальцы, перечисляя изменения, и каждый раз качал головой. – И я подумал, блин. Как же я буду беситься, если Эвергрин превратится в город, где у таких детей, как я, – он посмотрел на меня, – или таких, как ты, больше не будет детства. Если «Бильярд» выкупит какая-нибудь компания по продаже недвижимости и построит на его месте жилой дом. Я бы просто не выдержал.

Резко остановившись, Эдди указал вдаль, на залитый теплым светом ресторан у самого океана. Сквозь окна виднелись хорошо одетые люди, смеющиеся за башнями морепродуктов и бокалами мартини.

– Видишь, о чем я? – Руки мягко легли мне на плечи и развернули к пирсу, куда только что подошла частная яхта. – Богачам везде место найдется. Пляж – часть природы, он общественный, но мы понастроили вокруг херни, и теперь это роскошь. Все лучшие виды достаются им.

Я смотрела на него, стараясь сохранять спокойствие, будто мягкое прикосновение пальцев на моей коже не переворачивало весь мир с ног на голову.

– Слова истинного анархиста.

– Шутки шутками, но ты сама понимаешь, что я прав, – медленно произнес он, приподняв брови, и шагнул мне навстречу.

Я действительно понимала. Мы выросли в Эвергрине, а значит, несмотря на финансовое положение наших родителей, мы купались в океане, катались на американских горках, ездили гулять в Нью-Йорк и Филадельфию и учились с ребятами, чьи родители максимум отмывали деньги и писали статусы капсом. Если так посмотреть, мне очень повезло. Я не хотела, чтобы Эвергрин стал местом, которое смогут позволить себе только богатые. При мысли об этом внутри расползалась ноющая тревога, граничащая с яростью.

С яхты сошла женщина, шатко поставив высоченный каблук на пирс. Она была примерно моего возраста.

– Они проложили дорогу в рай и построили там ресторан морепродуктов.

– Вкуснятина, – фыркнул Эдди.

Я вскинула голову и ткнула его в грудь. Он вскинул брови и посмотрел на палец, впивающийся в крепкие мышцы.

– Ты у нас местная знаменитость, так что воспользуйся статусом и заставь свою церковную дамочку прибраться на собачьем пляже. Там кошмар что творится. Дорога вся заросла, я с трудом ее отыскала. Вот тебе и бесплатный пляж, а их осталось немного.

– Как скажешь, – согласился Эдди.

Я вскинула брови, убрав палец.

– «Как скажешь»? Серьезно? И все?

– Да, – рассмеялся он. – А чего ты ожидала?

– Не знаю. Возражений. «Даже не надейся, Миллер».

Эдди цыкнул.

– Что ж у тебя за бывший такой, а?

У меня отвисла челюсть. Я ошарашенно уставилась на него, но ответить не успела – Эдди ткнул пальцем мне за спину и пошел в ту сторону.

– Хромой Тим! Пойду поздороваюсь.

Вскоре из первых уст выяснилось, что Хромой Тим придумал себе прозвище сам. Крестился, так сказать, своими руками, поскольку много лет назад Тимоти Джозеф Войцик повредил ногу во Вьетнаме и с тех пор слегка прихрамывал. Но ходил, будьте уверены, очень даже быстро. Попрощавшись, мы с Эдди продолжили пробираться сквозь толпу к колесу обозрения, обсуждая прозвища, которые возьмем, когда нам стукнет восемьдесят.

– Хочу быть Большим Эдди.

– Да ну, это скучно. Как насчет Долговязого Эда?

– Долговязый Эд больше пирата напоминает. А ты будешь Кокетливой Дель.

– Кокетливой Дель? Серьезно? Я просто вежливая. Лучше уж Большая Дель.

– Ну да, очень говорящее прозвище. «Где там наша Большая Дель? А, да вот же она – вон, смотрите, та женщина абсолютно нормальных размеров».

– М-м, обожаю, когда меня называют женщиной абсолютно нормальных размеров.

– Вот видишь. – Эдди сложил пальцы пистолетиками. – Кокетничаешь.

Наш спор не окончился, даже когда мы забрались в кабину колеса обозрения, схватились за поручни и она медленно поднялась в небо.

Затем колесо обозрения остановилось, оставив нас висеть между желтыми огнями набережной и бескрайним звездным небом. Накатывающие океанские волны омывали песок – иссиня-черный бархат, гонимый ветром. Прохладный чистый воздух овевал лицо и трепал челку, пробираясь в самые темные уголки сознания.

– Все нормально? – Эдди, сидящий напротив, склонился ко мне, мягко коснувшись коленей. Прикосновение отдавало теплом. Он впервые сократил расстояние между нами по собственной инициативе, пусть наши ноги и соприкасались весь подъем. Ощущать его руки на коже было приятно. Наверное, все это время я молча, подсознательно на это надеялась.

– Просто думаю о твоих словах, – кивнула я.

Эдди посмотрел в сторону океана.

– О бывшем или о детстве в Эвергрине?

– Обо всем сразу. Даже сломанные часы дважды в сутки показывают точное время, – усмехнулась я, толкая его коленом. В ответ он крепче сжал руку, и внизу живота разлилось тепло. – Я раньше ненавидела приезжать к Ба в гости.

Он кивнул, закусив нижнюю губу.

– Тебе здесь пришлось несладко.

– Я все надеялась, что Нью-Йорк станет домом, а теперь… – Я покачала головой и грустно рассмеялась. – Не хочу даже думать, что делать дальше. Шутки бы написать.

Большой палец Эдди скользнул по моему колену. Отстранившись, он сцепил руки в замок и опустил между наших ног.

– Может, стоит попробовать написать о возвращении домой.

Я пожевала губу.

– Об Эвергрине.

Кабинка покачивалась на ветру. Эдди смотрел на меня, затянув в жидкий янтарь своих глаз, и молчал.

– Знаешь, почему Эвергрин так называется? – спросил он наконец.

– Из-за деревьев?

– Логично, но на самом деле до шестидесятых годов здесь не было вечнозеленых сосен. Название дал первый служитель маяка. Его жена жила в штате Мэн, и он писал ей