Мой Рим - Верона Виера

– Никита! Он пятнадцать минут назад позвонил Карине и хочет ее увидеть, – я победно улыбаюсь. – Лев проглотил слона!

– У! – Ромка не показывает вида, что проиграл в своих предположениях, и снова моет руки, а я стою за ним. – Пусть будет так, Верон… надеюсь, он не использует Карину, чтобы подобраться к тебе.

– Да нет, – сомневаюсь. – Он – хитрый, но не настолько, чтобы играть чувствами моей сестры! Потому что она ему сама как сестра.

Говорю, но, кажется, не верю своим словам. На мои-то ему было в баре наплевать. Может, и в шутку, оправдываю Никиту, но он знал, что мне не нужна его напористость. Выходим из ванной, и Ромка, поглядывая на меня, садится перед телевизором:

– Ты только что сама ответила, – он усмехается моей наивности. – Она ему как сестра, а он – пытается с ней замутить. Странный тип, тебе не кажется?

Взял все настроение испортил!

Стою перед ним, молчу и надуваю щеки, обдумывая Ромкины слова.

– Верон, слишком много ваш Никита требует внимания. Мы фильм хотели посмотреть, – он хватает меня за руку и тянет к себе, усаживает рядом и подкладывает под спину подушку.

Мне уже не до звуков под своей пятой точкой, и не до фильма, и даже не до того, что сижу к Роме вплотную. А если он прав, и Никита – настоящий маньяк, не умеющий проигрывать?

Придется все-таки вернуться раньше, чтобы застать его у нас дома и проверить его настроение.

Ромка замечает мою обеспокоенность и, обняв, прижимает к груди, а я даже не сопротивляюсь, потому что от этого жеста становится как-то спокойно. Я поднимаю взгляд к его лицу, но Рома сразу делает вид, что никогда не видел фильм и там очень интересный момент.

* * *

Смотреть Шерлока в сотый раз оказалось выше моих сил и полного живота. Я даже не понимаю, как и почему просыпаюсь у Ромки на коленях, когда ему кто-то звонит. Он гладит мои волосы, запускает в них пальцы, между делом обсуждая рабочие моменты. Будто я кошка.

Дальше притворяться или рассекретиться?

Ладно, пять минуточек, потому что это приятно.

Подглядываю. Шерлок давно закончился, идет что-то другое.

А сколько времени?

Я же хотела застать Никиту. Некогда расслабляться, мне надо готовиться к бою. Бою со львом! Даже если для льва я – обычный заяц, но со мной рядом волк. Улыбаюсь и поворачиваю голову к Ромке, только не хочу вставать. Он убирает от меня руку и прощается с собеседником:

– Выспалась?

– Ты мне что-то в сок подсыпал? – с подозрением шучу. – Как долго я сплю?

– Всего пару часов, и, если ты не против, я попробую встать.

Ромка улыбается, а я, потянувшись под уже привычный скрип, сажусь на диване.

– Кажется, ноги затекли, – он поднимается, потягивается, разминает конечности, а я беру телефон, чтобы уточнить время.

– Да… там, по-моему, твой макаронник что-то написал… телефон пиликал много раз сообщениями.

– Ты читал?

– Нет, конечно! Да и итальянский я не знаю.

Я на это улыбаюсь:

– Мне кажется, он тоже, потому что пишет на ломаном русском. Хочешь похохотать?

– Не особо. Лучше пойду покурю.

– Сигареты сокращают жизнь на несколько лет, а смех продлевает. Поэтому давай – сначала продлишь, а потом сократишь. Тем более мне нужен твой совет, как парня… ты обещал!

Жду, когда Ромка согласится, но он не решается, смотрит устало, может, тоже разморило. Поэтому хочется его взбодрить:

– Там ничего личного, никаких интимных переписок.

– Интимные я бы послушал, – Ромка шутливо хмурится. – Ладно, уговорила. Но лучше я сначала убавлю, а потом прибавлю, хорошо?

Я недовольно киваю, а с другой стороны – так даже лучше. Вдруг в последних сообщениях действительно окажется что-то личное.

Ромка выходит на улицу, а я быстро открываю приложение.

Три сообщения:

Фабио: Buonasera, bellezza! Come stai?[20]

Фабио: Ти мне не писать, и я скучать по твои буква. Представлять, как ты беллисими пальчик, клац-клац мне lettera![21]

Фабио: Я много смотреть твои фотографи! Sei molto bella![22]

Он такой милый!

Заглянув в переводчик, отвечаю:

Вероника: Sono stato impegnato, Fabio, scusa![23]

Жду Ромку, чтобы почитать вместе с ним еще раз и поднять ему настроение. В тексте все равно нет ничего криминального. Совсем не Аль Капоне! Ромашка возвращается и, вымыв руки, садится рядом. Он хмурится и смотрит скептически на то, как я воодушевленно пролистываю страницу, хихикает на паре моментов, где Фабио пишет на корявом русском.

– А ты что ответила? – он тычет пальцем на последний мой ответ, отправленный перед его приходом.

– Пишу, что вчера было много дел, прошу прощения.

– То есть свою репетицию и то, как меня совращала своими формами, – ты деликатно утаила?

– Не могу же я так сходу, с первого взгляда, рассказывать ему о таком.

– Почему нет? Я бы на твоем месте сразу вывалил на него всю твою шизанутость, чтобы потом не было сюрпризом.

Ромка прыскает от смеха и, глядя на мое недовольное лицо, заливается как умалишенный, что начинает меня раздражать. Я позвала его над Фабио посмеяться, а не надо мной. Смотрю на Рому, надувшись как фугу, а он продолжает от этого заразительно смеяться.

– Будет тебя встречать у трапа самолета, а ты свалишься на него, как на меня, помнишь?! – он не останавливается, и я подхватываю его смех. – Какой это класс был, пятый?

Он пытается успокоиться, а я смотрю на него, и почему-то так тепло на душе, оттого, что помнит.

– Четвертый, – уже не смеюсь, а просто улыбаюсь. – Ты потом столько моих падений пропустил. Ого-го!

От этих воспоминаний становится внезапно очень грустно. Этот гештальт без помощи психолога мне точно никогда не закрыть, потому что кроет, как только вспоминаю тот год. Ромка теряется и совсем перестает смеяться, тяжко выдыхает старческой пословицей:

– Начали за здравие, закончили как обычно, – он смотрит виновато в глаза. – Ну, хочешь, заново пройдем «экспресс-курс дружбы» за те года, что перестал с тобой общаться?

Дружбы? Дружба не укрепит мои сердечные мышцы.

Только твоя любовь, Ромка…

Не отрываясь, ищу в его глазах что-то большее и хочу проверить. Но не себя! То, что я чувствую, – я знаю. А что он?

Тянусь к губам и, приоткрыв рот, касаюсь его колена.

– Нет, Верон. – Ромка отстраняется. – Не надо. Со второго раза, боюсь, не получится.

Что не получится?

Убираю руку с его колена и, отстранившись, опускаю взгляд, ищу точку опоры.

– Сегодня