Мой Рим - Верона Виера

Не удивлюсь, если еще и фото отправил, где мы танцуем. А я думала, он порядочный.

Постоянно ошибаюсь в людях, ищу в них что-то хорошее, оправдываю поступки, а в итоге – сплошное разочарование.

Вот я дура, еще хотела его с Кариной свести, а он хуже Никиты! Тот хоть не скрывает свою суть, а этот…

Да тебе, Алешенька, только таскать его оружие и счастливо доедать за Никитосом объедки. На большее ты вряд ли способен. Трус!

Пулей выбегаю из барменской каморки. Ромка уже ждет у двери:

– Попила? Едем?

– Едем! – отвечаю и бросаю взгляд, полный презрения, в сторону бара.

* * *

– Все нормально? – Ромка замечает мое настроение, включает зажигание, и машина трогается с места. – Ты какая-то странная.

То есть до этого я была не странная… а сейчас, когда мне хочется просто молчать, – да?

– Настроения нет, – отворачиваюсь к окну.

– И куда оно делось?

Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть в сторону. Не хочу признавать свое поражение, бой-то еще не проигран.

Вижу в отражении, что Ромка бросает на меня короткий обеспокоенный взгляд.

– Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?

– Жизнь. Реальная, серая и беспощадная… – бурчу себе под нос.

Мама права: не бывает всегда все хорошо. И у меня так не будет, потому что я снова все себе придумала. Не получается у меня быть рядом с Ромкой снежной королевой, бизнесвумен из меня так себе. Всего один день нашего фарса, а я плыву от взглядов, касаний, слов, голоса. Мне бы холодильник с крио заморозкой, чтобы на время отдать свое сердце и взять другое с броней, ничем не пробиваемой.

Поворачиваю голову в сторону Ромки, разглядываю его лицо. Не отрываясь, ищу в нем недостатки, хотя бы физические, но он такой…

Рома с обеспокоенным выражением лица сворачивает к дому. Никита еще у нас, его машина стоит у соседнего подъезда. Нацарапать бы на ней неприличные слова!

Мы паркуемся позади, напротив наших окон. Их свет, как в театре теней, желтыми пятнами отражается в подтаявших сугробах.

– Ничего не скажешь? Или, может, подскажешь, где я промахнулся? – Рома в явном замешательстве прохладными пальцами касается моей щеки.

Я неуверенно отстраняюсь, не отрываясь взглядом от его глаз.

Нужно прекращать эту игру! Признаюсь, что это я, и пусть меня ненавидит. Так будет легче.

Всем.

Мне в первую очередь.

Ромка ждет ответа, на лице застывший вопрос.

– Рома, я хочу прекратить.

– Что?

– Всё! Весь наш фарс.

Он, растерявшись, отстраняется:

– И в какой момент ты это поняла?

– Там, в баре, – не могу больше выдерживать его пристальный взгляд и отвожу свой в сторону.

– Как?

Да что за дурацкий вопрос?

Молча! Мне и так сложно говорить, а он ими пытает.

– Я начинаю фальшивить, – осторожно смотрю ему в глаза.

– А по-моему, у тебя неплохо получается.

Вздыхаю:

– Нет, Ром! Ты не понял!

Он не успевает вставить даже слово, потому что перебиваю, тараторю, пока не сбил мой настрой:

– Это я! – признаюсь и смотрю виноватым взглядом, но назад дороги нет. – Я пустила слух. Со злости или по глупости, но это была я!

Фух! Можешь начинать меня ненавидеть.

Я сделала это, сказала. Ромка удивленно вздымает брови, а я продолжаю тараторить, пока он не пришел в себя.

– Тебе не нужна я, Ром, для доказательств. Достаточно водить в бар каждый день новую девушку, кого-то из твоих многочисленных пассий.

– Верон, да мне вообще плевать, кто и что обо мне думает! Я просто воспользовался случаем, чтобы узнать тебя получше. Мама столько о тебе хорошего рассказывала по телефону.

Его слова застревают комом в горле, и в носу свербит, потому что правда в том, что я не хорошая. Я жалкая: меняю свои поступки на доброе слово, на ласку в голосе, на благодарную улыбку.

– Узнал? – шепчу.

– Мало, но да. И хочу попробовать с тобой по-настоящему.

Как вовремя…

Ромка несмело улыбается, скользит ласковым взглядом по моему лицу, но я стираю его улыбку:

– Только я не хочу пробовать, Ром! Пробовать и потом узнать, что я – твоя ошибка! Увязнуть по самые… – отменяю Ленкину фразу про гланды, но тут же продолжаю, опасаясь забуксовать на месте. – А потом снова пробовать, но с другим. А потом еще и еще. Не хочу, хотя здесь не в тренде быть старомодной, но я такая! – пронзаю Ромку влажным растерянным взглядом. – Сумасшедшая… люблю старые песни и веду себя как сейчас – как наивная сентиментальная дура! Я не хочу постоянно ошибаться и бесконечно искать, быть одной из твоих медсестер экстренной скорой помощи. Мне нужен один мужчина. Один и на всю жизнь!

Ищу в его глазах понимание или хотя бы презрение, как подтверждение того, что все мои слова – не зря!

Ромка устало потирает лицо и проводит ладонями по волосам, убирает от глаз челку и тоже пронзает своими синими, океанскими:

– Но жизнь состоит из проб и ошибок! Она – не розовые облака, где все идеально, все улыбаются и бесконечно любят друг друга. В ней есть все оттенки. Ошибаться – это нормально.

– Ошибайся, но, пожалуйста, только не со мной! – вытирая проступившие слезы, я мотаю головой, пытаюсь улыбнуться. – Не со мной!

Я будто репетировала эту речь. Давно. Очень давно. И сейчас самое время бежать, потому что катастрофически не хватает воздуха. От волнения замок ремня совсем не поддается. Нажимаю, дергаю его – никак. Никак не выбраться. Ремень застрял, как и я… по самые гланды.

Ромка хоть бы помог. Замер, наблюдая мои тщетные попытки, а сам не шевельнется. Смотрит, не моргая.

Санта Клеопатра!

Еще немного, и я разрыдаюсь. Проклятый ремень! Сдаюсь:

– Не поможешь? – прошу, задыхаясь.

Плотно сжимая губы, Ромка смотрит, пронзая насквозь до мурашек. Не отводя от меня взгляд, он нажимает на кнопку замка, и тот поддается без особых усилий.

Щелчок.

Свобода!

Распахиваю дверь и жадно наполняю легкие холодным воздухом. Дышу, спустив ноги, и собираюсь вылезти из машины.

– Подожди! – Ромка останавливает.

Зачем? Я же все сказала… Порционно вздохнув, поворачиваюсь.

– Ты забыла свои улики, – он протягивает трофеи, но сам смотрит не на меня, а куда-то сквозь.

Сомневаясь, беру гели, прижимаю к груди и, выйдя, негромко хлопаю дверью, делаю пару шагов назад.

Ромка объезжает машину Никиты, давит на газ и, с визгом шин, сбегает от меня, свернув на темном перекрестке.

И это все?

Все так просто? Никаких просьб, уговоров, обещаний?

Мои