Мой Рим - Верона Виера

Чувствую себя принцессой бомжей.

Ладно… Позориться – это моя суперспособность, а их не стесняются, ими гордятся.

Я сажусь на пассажирское сидение и, пристегнув ремень, уверенно смотрю вперед. Пусть позорится вместе со мной! Сам согласился.

Глава 13

Ромка летит по трассе, обгоняя попутные машины, и в какой-то момент мне даже становится страшно, что до школы я доберусь в разобранном виде. Меня буквально вдавливает в сидение, а сосед уверенно ведет без капли сомнений на лице, крутит руль вправо-влево.

– Ром, я, конечно, опаздываю в школу, но мне желательно добраться живой. Не хочу умирать с таким лицо-ом!

В ужасе взвизгиваю и зажмуриваюсь, когда он резко уходит в свой ряд, избегая столкновения.

Рома молчит.

Газ. Тормоз.

Снова газ.

– Если ты злишься на меня, то лучше не так! – руками вцепившись в ремень безопасности, снова жмурюсь, прилипая спиной к креслу.

Сигналы машин, поворот.

Меня уводит в сторону. Газ, влево-вправо.

Боже! Боюсь открыть глаза.

– Рома-а! – пищу. – Ангел-хранитель должен хранить, а не пытаться убить!

Еще несколько виляний из стороны в сторону, и резкий тормоз.

Медленно открываю глаза: мы на парковке перед школой. Сонные детские тела, сгорбившись, шаркают к главному входу.

– Ты совсем дурак? – толкаю Ромку в плечо и смотрю на часы на панели: мы доехали за три минуты. – А если бы разбились?

Тороплюсь, пытаюсь отстегнуть ремень, но тот снова мне не поддается. Он специально его сломал, чтобы смотреть, как я мучаюсь? Искрю взглядом, намекая, что пора бы и помочь с дурацким замком.

– Зато у нас есть несколько минут, чтобы поговорить, – он вскользь победно улыбается и убирает мои руки. – Зачем улики выкинула? Назло мне решила больше не мыться?

Ромка смотрит на меня как на маленькое недоразумение, улыбается над своей несмешной шуткой.

Нет, я их забыла, потому что Никита чуть не откусил мне губу!

– Хотела вернуть… и ключи тоже… твоим многочисленным они нужнее! – ослабив ремень, лезу в карман и вынимаю связку, протягиваю. Объяснять истинную причину у меня нет времени и желания. – Ром, возьми уже ключи и отстегни меня! Пожалуйста. Я очень опаздываю.

– Оставь.

Он сгибает мои пальцы в кулак, а затем откидывается назад, упирается спиной в дверь и проводит ладонями по лицу. Глядя мне в глаза, Ромка терпеливо выдыхает:

– Верон, я думаю, нам надо попробовать. Я же вижу тебя насквозь, – его усталая улыбка похожа на ухмылку, что еще больше выводит из равновесия. – Ты так мило меня ревнуешь…

Ревнуешь?

Ревнуешь равно любишь – стоп-слово!

– Да что вы все ко мне пристали? – это слово забралом перекрывает мою способность реагировать спокойно. – Ревнуешь, полюбишь, будешь моей… я что вам всем, игрушка? Захотел – поцеловал, захотел – укусил!

– Не понял? – Ромка внезапно вытягивается в струну. – Отсюда подробнее, пожалуйста!

Он пытает меня взглядом, а я, опасаясь возможных последствий – и за него тоже, – опускаю взгляд на ремень и делаю еще одну попытку отстегнуться. Хочу сбежать, но Рома снова убирает мои руки и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Не отстегну, пока не расскажешь, что произошло. Это он тебя так?!

Санта Клеопатра! Поджав губы, мотаю головой, как важный свидетель на допросе, от показаний которого могут сломаться судьбы невинных людей.

– Рома. Пожалуйста. Отстегни. Ремень.

Стараюсь держать себя в руках, дышу. Еще немного, и я забрызгаю его слезами. Давай, дожимай!

Ищу в его глазах милосердие, он в моих – снисхождение.

– Не расскажешь? – это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. – Тогда я сам у него спрошу.

Рома наконец отщелкивает замок ремня, но стоит мне коснуться ручки, блокирует дверь:

– Я не шучу, Верон.

Еле сдерживаю слезы, услышав щелчок. Поворачиваюсь, шмыгая мокрым носом. На часах – 8:01.

– Я просто прикусила губу! – рычу сквозь зубы и смотрю на Ромку влажными глазами. – И тебя сейчас покусаю, если не откроешь! Лучше бы поехала на автобусе. Из-за тебя я уже опоздала на первый урок.

Он не моргая смотрит в глаза, что-то варит в своей голове, но недолго, и, досадно кивнув, снимает блокировку:

– Гели у мамы дома, можешь вечером забрать.

Да не нужны мне уже эти проклятые гели! Оставь их себе, рыцарь.

Открываю дверь, опускаю ногу на асфальт, но Ромка останавливает меня за рюкзак:

– Может, прогуляешь сегодня? Раз опоздала…

Выдыхаю остатки терпения. Он что, издевается? Я никогда не прогуливала.

Хотя нет. Прогуливала.

Поворачиваюсь. Из-за него.

Ромка – Морфеус, искуситель с невидимыми таблетками: «прогулять» или «не прогулять». Смотрит, умоляя, будто от этого зависит его жизнь.

– Ты в курсе, что толкаешь меня на преступление? – с опаской слежу за окнами класса, не могу решиться на побег.

– Да брось, Верон! Какое преступление? Ты что, никогда не прогуливала?

Мотаю головой, а сама вспоминаю единственный раз – день похорон моей любви к Ромке. Он уехал в Москву, неожиданно, не попрощавшись. И если до этого я любила и ненавидела его, находясь всего на этаж выше, то в тот день это расстояние увеличилось для меня на несколько тысяч километров. И оборвалось в один момент, когда лучшим другом для меня стал унитаз в школьном туалете.

Мне было плохо во всех смыслах!

Я украла у родителей крепкий алкоголь, планируя напиться и умереть от любви. Спрятав бутылку водки в рюкзак, я пришла в школу, отметилась и, дождавшись, когда прозвенит звонок на урок, осталась в туалете. Закрывшись в кабинке, я морщилась и пила обжигающую горло жидкость, но не осилила даже половины. Тринадцать лет, пустой желудок и вместо закуски запах канализации – здравствуй, белый друг, и отравление! А после – грозное лицо директора, скорая, бешенство родителей и месяц домашнего ареста.

Хочу ли я прогулять, Ромчик?

Да! Конечно!

Можем устроить поминки моей любви к тебе.

– Веро-он! – протяжно произносит Ромка, щелкнув перед моим носом пальцами.

Прихожу в себя и, вернув ногу обратно в салон, захлопываю дверь, смотрю на искусителя с наигранным интересом:

– Я никогда не прогуливала, поэтому у тебя должно быть девяносто восемь причин, почему я должна это сделать.

– Хм. Девяносто восемь… Не сто? – Ромка растерянно чешет висок. – Может, обойдемся одной – потому что это весело?

Он пожимает плечами и улыбается.

– Какая-то сомнительная причина.

– Да брось, Верон! Если ты ни разу не прогуливала, то самое время попробовать. Хотя бы это.

– Хорошо!

Я бросаю рюкзак на заднее сидение, под Ромкин любопытный взгляд расстегиваю пуховик и отправляю туда же. А после натягиваю ремень и сижу как статуя, глядя вперед,